Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

ваш ребенок может быть достоин править объединенным человечеством. Так решили первые люди всех четырех бывших королевств, и так решили представители обеих господствующих религий.

И по её сигналу жрец и епископ высказались почти что хором:

— Эормун благословил юного короля на царствие.

— Все стихии поют в унисон: сын принцессы Вин’Линетты — наша надежда на будущее.

Вин’Эдита довольно кивнула:

— Посему желание Неба ясно для нас. Ваш ребенок, невестка, станет нашим общим королем. Королем-Фениксом. И пусть под его владычеством человечество возродится, как феникс из пепла.

— Он еще не успел даже родиться… — медленно ответила Линетта, — А вы уже придумали, как использовать его?

Однако в ответе Вдовствующей Королевы не было и тени стыда:

— Такова судьба каждого, кто рождается в королевской семье.

Воцарилось молчание, но ненадолго.

— Общим решением малого тинга, — подал голос Коннор, — В который вошли я, эдлинг Ар’Освир, эдлинг Ар’Бардальф, хеленд Бей’Альбрехт, эмир Вин’Ибрагим, старейшина Конхобар и отец Эйзелстан…

«Когда вы успели сформировать тинг?..»

— …мы объявляем вас регентом вплоть до момента, когда Королю-Фениксу исполнится шестнадцать лет. Поздравляю, сестра.

То, что он воспользуется любой возможностью, чтобы увильнуть от обязанностей короля, сюрпризом, в общем-то, не стало. Но вот того, что другие поддержат подобное решение, Линетта никак не ожидала. Особенно от Вдовствующей Королевы, которая приложила столько усилить, чтобы сосредоточить власть над Асканией в своих руках.

Вот только сомнительное удовольствие — править страной, что находится на грани гибели.

Не нужно было и самой Линетте. И несмотря на это, без возражений она слегка присела, позволяя возложить двойную корону на свою голову.

И толпа взорвалась ликующими криками. Те, кто еще недавно презирал её как чужестранку из побежденной нации; клеймил семибожницей или по крайней мере боялся как женщину, что пользовалась фавором ужасного Ар’Ингвара Недостойного; все они ныне видели в ней почти что святую.

Свой символ надежды.

Один за другим преклонили колени уцелевшие дворяне четырех королевств. Рукоплескала, глядя на неё снизу вверх, толпа простонародья. Сплетались в причудливый, но странно гармоничный узор священные речи жреца-шестибожника и епископа-эорминга.

Не чувствовала удовольствия, упоения Линетта, купаясь в людском обожании. Мрачно смотрела она не людей и думала лишь о том, что когда-то, почти два столетия назад, то же самое чувствовал Эормун, провозглашаемый живым богом в час, когда Тьма сгущается над страной.

Цикл начинался снова. И думая об этом, могла она лишь надеяться, что спустя века её собственные слова, мечты и идеалы не обратят их полной противоположностью.

А еще — что у человечества будут эти века.

— Я понимаю, что это было внезапно, — повинилась Эдита, когда они остались одни, — Но ты должна понять меня, невестка. Это был единственный вариант, который устраивал бы всех. Асканийская и данаанская знать не позволили бы друг другу занять лидирующие позиции, а трирцы и шайтарцы обладают здесь слишком слабой поддержкой, поэтому только ребенок асканийского кесера и данаанской принцессы мог подойти. Наверное, мне следовало предупредить тебя заранее, но я… побоялась, что тогда придется тратить время на то, чтобы убедить тебя.

Две женщины, ныне носившие общий титул Вдовствующей Королевы, прогуливались по берегу озера Скиавар, беседуя о том, что произошло совсем недавно.

Об историческом событии, что будет многократно переврано летописями и хрониками, — если, конечно, их будет кому писать.

— Я не злюсь на вас, матушка, — ответила Линетта, насильно отводя взгляд от беседки, с которой связаны были столь сладостно-болезненные воспоминания.

Таких мест в Гиатане было очень много; Ингвар был человек затейливый и спальней никогда не ограничивался. Казалось, на каждом шагу в его владениях встречалось что-то, что напоминало девушке о том, как были они счастливы еще недавно.

Как приятная память обращается пыткой, когда думаешь о том, что прошлого не вернуть.

— Я не злюсь на вас, — повторила она, — И вам не пришлось бы меня уговаривать. Это мой долг и моя ответственность. Я сделала свой выбор в тот момент, когда согласилась выйти замуж за вашего пасынка.

— Я рада, что ты понимаешь долг королевы, — кивнула Эдита, — И признаюсь, немного удивлена. Когда я впервые услышала о тебе, то считала всего лишь взбалмошной и избалованной девчонкой. И первые твои поступки после приезда в Асканию лишь углубляли меня в этом мнении. Как тот же сожженный трактир…

— Так вы знали, что это я?..

Тень слабой улыбки тронула губы девушки. Как давно это все было! Хотя с тех пор прошло всего несколько лун, казалось, те времена и нынешние разделяла не одна Вечность.

— Все знали, — ответила Эдита, — Если бы Бей’Кутред хотел подвести тебя под ложное обвинение, он уж точно придумал бы что-то более убедительное и менее курьезное. Все знали, что это ты. И лишь помалкивали из страха перед твоим мужем.

Несколько шагов прошли они в молчании. Солнце постепенно заходила, и Линетта надеялась вернуться в палас до того, как наступит ночь.

Звезды в горах всегда крупные и прекрасные, но ей казалось, что любоваться ими спокойно она не сможет больше никогда.

— Я лишь хочу сказать, — продолжила Вин’Эдита, — Что ты очень выросла с тех пор. Повзрослела. Изменилась.

— Потери и испытания порой заставляют нас измениться сильнее, чем нам бы хотелось, — холодно ответила принцесса.

И женщина дрогнула от этих слов.

— Ты права, — согласилась она, — Я тоже не была такой… жесткой и суровой до смерти королевы Фридесвайд. Наверное, сейчас в это сложно поверить.

— Сложно, — кивнула в ответ Линетта, — Но я вам верю, матушка. И… королю Диармайду или королеве Сирше понадобится бабушка, которая еще помнит, что такое душевное тепло.

Вдовствующая Королева застыла от этих слов. Кажется, впервые смогла она почувствовать в полной мере, что этот нерожденный ребенок был не только компромиссной фигурой для знати четырех королевств, но и её названным внуком.

Пусть он и не нес в себе её крови, он все же был частью её семьи.

Впрочем, почти сразу же место бабушки Эдиты вновь заняла Вдовствующая Королева.

— Лучше будет, если это будет король. Для знати четырех королевств непривычно будет подчиняться женщине.

— Поэтому вы не стали претендовать на место в тинге, — догадалась принцесса.

— Конечно. По традиции место тингвана предназначено лишь для мужчин. Я никогда не претендовала на него при Этельберте и не собираюсь делать этого сейчас. Даже несмотря на то, что очень многие сейчас делают то,