Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Что в прежней жизни своей поступил бы он по-другому.

И вот, несметные армии живых мертвецов волной бросились на крепостные стены. Ополченцы торговых городов продолжали стрелять, — но что толку от одной стрелы в минуту, когда врагов пред тобой многие тысячи? Даже тогда, когда силы выстрела хватало, чтобы пригвоздить мертвеца к земле, чтобы лишить его конечности или сбросить со стены, — это было лишь каплей в море.

В море, что смертносным приливом накрывало торговые города.

Казалось, что проклятые тени превратились в новый Всемирный Потоп. Повсюду, куда ни глянь, накрывали они человеческие города, накрывали дома и дворцы. Ни знать, ни люди божьи, ни простонародье, ни даже женщины и дети, — демоны не щадили никого.

Это было ужасно. Это было чудовищно.

Но это по-своему завораживало.

Демон-Дракон смотрел на них сверху вниз и чувствовал глухую тоску. Тоску по чему-то, что сам он не мог вспомнить. Почему-то, что существовало когда-то.

Что когда-то существовало, но было уничтожено, втоптано в грязь этими людьми.

И стоило оформиться этой мысли, как тоска куда-то исчезла, растворилась во Тьме. Во Тьме, что ныне заполняла его душу, вытесняя все воспоминания, что таили в себе остатки слабости, остатки сомнений и ограничений. Яростно билось пламя Бездны в изуродованном сердце, облекаясь единой мыслью:

«Отомстить».

Отомстить им всем. Всем тем, кто сделал этот мир таким. Кто привел его к такому концу.

Всем тем, кто сделал из него палача.

Вам нужен палач? Так получите его! Платите свою цену ненависти!

Эти слова повторял он снова и снова.

Платите свою цену ненависти.

Платите свою цену ненависти.

Платите свою цену ненависти.

Как он платил свою цену безумия. Свою цену боли. Свою цену верности. Свою цену идеалов. Свою цену наивности.

Всему на свете своя цена.

И смеялся в бессолнечном небе демон-Дракон. Смеялся, без остатка отдаваясь безумию и ярости, — отдаваясь бессильной слепой ненависти, что делала мир таким простым и понятным. Смеялся отчаянным, истерическим смехом. Смеялся над самим собой, собой-прежним. Слишком человечным. Слишком доверчивым. Слишком слабым.

Слишком наивным.

Верность, правда, любовь, принципы, долг и честь. Человеческое, слишком человеческое. Но сейчас все человеческое отринуто, сгорело в пламени пыточных Бездны. Ведь человечество уродливо по своей природе и само вынесло себе смертный приговор.

Все, что осталось, это привести его в исполнение. Для чего и был создан демон-Дракон, Завершитель Цикла.

Для чего и должен он был пройти через страдания смертного существа.

Ты боишься, мир? Мир, что разрушал себя до основания век от века? Мир, что не вынес никакого урока даже из первого Правления Зверя? Прекрасный мир, созданный богами — и обезображенный людьми? Мир, что славил войну и убийства, — не веря, что однажды за все придется платить?

Ты боишься? Правильно боишься.

Потому что твой приговор — смерть.

Глава 19. О колесе истории

К удивлению Линетты, хоть никому она и не рассказывала свою историю, слухи о том, что демон-Конь пощадил её, стремительно распространились. Более того, в массовых пересказах перемешивались они с еще одной деталью, что интересовала людей даже больше.

Захватывая и опустошая Асканию, проклятые тени ни разу не атаковали Гиатан.

По мере того, как эта весть распространялась по разрушенным землям, все больше групп выживших стекались в горную долину. Асканийцы, данаанцы, трирцы и даже шайтарцы, — все искали убежища под крылом Вин’Линетты, во владениях её покойного мужа. Даже выходцам из вольных торговых городов не отказывала она: казалось, что сейчас все прежние грехи и вся вражда были забыты.

Сейчас речь пред нею были лишь люди.

Притом, что за пределами горной долины царило запустение, в самом Гиатане никогда не было столько людей, как сейчас. Полностью заполнены были и гостевые покои в паласе Звездного Венца, и убежище в донжоне, и бараки внешнего гарнизона. Практически каждая крестьянская семья в обеих Купелях принимала у себя кого-то из беженцев. Однако даже этого не хватало: пока что за околицей Большой Купели был разбит временный лагерь для тех, кому не нашлось жилья, но очевидно было, что это временное решение.

В этой ситуации из всех помощников Ингвара самым ценным оказался Даул. Знавший несколько языков, шайтарский раб прикладывал огромные усилия к тому, чтобы наладить контакт между выходцами из разных стран и культур.

А также передавать им приказы Вин’Линетты.

Внутренне девушка билась в истерике, вновь и вновь вопрошая себя, как может она командовать всем этим, как может сохранить под своим контролем последние остатки человеческой цивилизации. Но не позволяла она проявиться сомнениям, страхам и слабости на своем лице. Она должна была.

Принцесса Данаана.

Дочь короля Риардайна.

Жена кесера Ингвара.

Единственная госпожа этих мест.

Их последняя надежда.

К счастью, люди её мужа даже после его смерти продолжали служить ей, не ставя под сомнение её авторитет. Что до данаанцев, то с радостью в сердце узнала Линетта, что группу выживших ведет принц Бей’Коннор, её старший брат.

Он же привел ей и двух последних во всем мире обученных жрецов Встречающего.

— Поздравляю вас, Ваше Высочество, — дежурным тоном сказал старик, завершив осмотр.

— Плод развивается прекрасно; его и ваше здоровье вне опасности. Пока что срок еще слишком ранний, чтобы говорить с уверенностью, но четыре из пяти, что это будет мальчик.

Мальчик. Сын. Наследник. Наследник, которого его отец так и не увидит. До рождения которого его отец не дожил каких-то восьми лун.

На глаза навернулись слезы, но Линетта поспешила сморгнуть их.

— Спасибо. И… пожалуйста, не говорите пока никому об этом. Я не хочу, чтобы мой ребенок раньше времени оказался в центре интриг.

— Как пожелаете, Ваше Высочество, — поклонился жрец.

— И… если я… не переживу родов… Запишите, что я желаю, чтобы если у меня родится сын, его назвали Диармайд, а если дочь, то Сирше.

Оба имени, хоть и звучали по-разному, несли в себе одно и то же значение. Свобода — свобода от Тьмы, обид, горестей и сожалений. То, чего не хватало при жизни Ингвару, вечно несшему на себе бремя, данное ему рождением.

Обреченному с первых лет жизни вести бесконечную войну за собственную душу.

— Я непременно сохраню вашу волю, Ваше Высочество, — откликнулся жрец, — Но уверяю вас, этого не потребуется. Ваш организм силен, и родовых сил в вас много. Вы непременно успешно выносите и родите это