Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Переход был настолько неожиданным, что в первый момент Линетта слегка растерялась. Впрочем, почти сразу она поняла, о чем идет речь.

— Похоже, что сражаясь спиной к спине с демоном-Змеей, благородный эдлинг слегка смягчился в своей непримиримости к демонам и черной магии.

Прозвучало это немного глухо. Линетта была рада чужому счастью, рада, что рыцарь и демоница нашли друг друга. Рада, что им было хорошо вместе. Она не завидовала.

Но это не отменяло того, что от мыслей об этом болело сердце и хотелось жалеть себя.

Проклиная несправедливый мир.

— Прости, — повинилась Эдита, верно истолковав её реакцию.

— Ничего, — мотнула головой Линетта, — В любом случае, нужно будет придумать ей человеческое имя. Негоже, чтобы возлюбленная эдлинга звалась просто Змеей.

Эдита искоса посмотрела на неё.

— В столь щекотливой ситуации… Это действительно главное, что тебя волнует?

Разумеется, принцесса прекрасно поняла, что кроется за этим вопросом. Но ответила совершенно не то, чего ждала от неё свекровь:

— Моя служанка, демон-Паучиха, как-то сказала, что люди слишком много внимания уделяют именам. Что имена отвлекают от сути. Но я не согласна с ней. Имя — это якорь. Якорь для воспоминаний, прекрасных или болезненных. Ты называешь имя своей Родины — и вспоминаешь, как росла там. Ты называешь имя человека — и вспоминаешь все связанные с ним моменты. У демонов нет собственных имен, лишь природа или функции. Меч, Ворон, Гитара… Дракон. Но люди… С людьми все совсем иначе.

Девушка отвернулась, уставившись невидящим взглядом на священное озеро Скиавар.

— Здесь, в Гиатане, я поняла это особенно четко. Теперь, когда только воспоминания у меня и остались. Мне постоянно кажется, что сами стены, сами горы, сами звезды шепчут мне на ухо его имя. Ингвар. Ингвар. Ингвар.

— Ты грустишь по нему, — понимающе сказала Эдита, — И твой разум пытается справиться с этим как может.

Линетта вдруг обернулась к ней, и небесно-серые глаза блестели теперь не только от слез, но и от лихорадочной решимости.

— Это не грусть, матушка. Это не грусть! Это ответ. Это надежда. Это то, что спасет всех нас.

Не отвечая на недоуменные вопросы Вдовствующей Королевы, она громко позвала:

— Гленна! Иди сюда! Немедленно!

Верная служанка, казалось, выросла из-под земли, как проклятая тень.

— Да, госпожа?

— Сейчас немедленно беги к старейшине Конхобару, — начала распоряжаться принцесса, — Скажи ему, пусть собирает всех жрецов в святилище. У нас не хватает жрецов Очищающего и Легкокрылой; пусть посвятит Коннора и… не знаю, кто у нас родился под знаком Легкокрылой, пусть проверит все население долины, если потребуется. Кто-то да должен найтись. Данаанец, асканиец, трирец или шайтарец, неважно; неважно даже, шестибожник или эорминг: пусть не верит в Легкокрылую, если не хочет, главное, чтобы он мог полноценно выполнять свою роль в обрядах.

— В обрядах, Ваше Высочество? — удивленно переспросила Гленна.

— Да…

Линетта перевела дух. Если все ее догадки верны, то задуманное ею спасет их.

Если же нет, то погубит.

— Передай старейшине Конхобару, что жрецы должны вспомнить все, что им известно об обрядах имперских времен. Мне нужно…

Она вздохнула:

— Мне нужно, чтобы они были готовы проводить обряды Семерых.

Глава 20. О последних песчинках в часах Судного Дня

Шайтар горел.

Горел он в синем драконьем пламени с того самого момента, как пустынное войско уступило проклятым теням. Обычно, проигрывая сражения, шайтарцы отступали в пустыни, где легко изматывали одоспешенных жителей «зеленой земли».

Но демонам и мертвецам было все равно.

Их невозможно было измотать. От них нельзя было убежать.

Их нельзя было победить.

Горел Шайтар. Горел Трир. Горел Данаан. Горели земли, чьих имен демон-Дракон в своей смертной жизни даже не знал.

Но сейчас он знал достаточно. Ему не были важны их особенности, экзотические обычаи и даже названия стран.

Он знал их вину.

И выносил приговор.

Энергия сотен тысяч погубленных жизней кружилась все нарастающим ураганом, накрывающим весь мир. Но что же было в его сердце? Что за земля обетованная оставалась незатронутой ураганом разрушения мира? К своему удивлению, не раз и не два демон-Дракон ловил себя на мысли о том, что не помнил этого.

Не помнил, пока это знание само не вторглось в его разум.

Очередная горстка выживших собрала отряд, чтобы противостоять ему. Стояли они отважно, — но безнадежно. Он даже не стал бросать в бой пехоту: множество демонских клинков пронзили новоявленных спасителей мира подобно иголкам, и армия человечества рассеялась подобно лопнувшему мыльному пузырю.

Назвав этот сброд армией, демон-Дракон оказал ему последние почести.

Он вел все дальше свое войско проклятых теней, когда вдруг настиг его Зов. Этот Зов он не слышал ушами; он не видел его глазами и не читал в письме. Он просто чувствовал его, чувствовал чем-то глубже, чем дух, чем-то таким, чему нет названия ни в одном из языков тварного мира.

Он чувствовал, что по древнему закону должен откликнуться. Что сейчас ему нужно лететь совершенно в другую сторону. Что где-то там, вдалеке, круг собирается. Шесть жрецов, слуги шести богов, начали ритуал, произнеся слова, что не звучали под этим небом уже сто шестьдесят лет.

И он, Избранный Зверя, обязан был стать седьмым.

Зов не прекращался, осаждая его разум с тем упорством, с каким влюбленный юноша нарушает покой возлюбоенной. Этот Зов буквально принуждал Дракона развернуться и лететь, — но только куда? Эта мысль отозвалась раскалывающей болью в висках. Казалось, места, куда вел его Зов, просто не существовало, не существовало в его реальности.

Потому что что-то внутри демона-Дракона не желало его найти.

Противоречивые чувства, природы которых он не понимал, рвали его сознание на части. Вот пробилась сквозь черную броню демонского разума неостановимая сила колдовского Зова, — и на какие-то мгновения захлестнувший его поток образов и воспоминаний заставил демона-Дракона принять человеческий облик.

В то же самое мгновение он начал Видеть. Видения и образы, что накрыли его разум, не имели отношения к тому, что происходило сейчас вокруг него и даже что происходило в далеких землях. Откуда-то знал он несомненно: то, что он видит, это его будущее.

Его Судьба.

Демон-Дракон увидел черный собор, с которого все началось. С которого началось его возвращение. С которого началось его рождение.

С которого началась смерть этого мира, его