Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Кто-то из людей сказал бы, что это когда-то это был священный собор, который он осквернил своим пламенем и колдовской силой, изуродовав, исказив и обратив в пристанище Тьмы. Но только это была бы ложь. Собор стал таким задолго до него, в тот самый момент, когда первый эорминг пожелал воевать и убивать во славу того, кто боролся за мир. Столетие с тех пор под внешней святостью и величием Света зрела и крепла Тьма.

И пламя Дракона лишь придало Великому Собору его истинный облик.

Лишь вывело Истину на свет.

Ныне маски были сброшены. Ложная вера догорала углями священных росписей. И Собор Тьмы возвышался мрачной, гнетущей цитаделью, являвшей собой апофеоз мира, ныне принадлежавшего Седьмому Богу.

Ведь именно его, сами того не подозревая, славили в сердце своем эорминги последнего столетия.

В видении Дракона под сень Собора входил человек. И глядя на его оружие, с удивлением обратился Избранный Зверя к собственному клинку:

— Ты предашь меня? Обернешься против моей воли?

Это было невозможно. Все проклятые тени, все демоны, будь то синие или золотые, — все они были подвластны ему по своей природе. Ни одно существо не может противиться ей.

Они могли нарушить его приказ, но никто из них не мог и подумать нарушить его волю. Никто из них не смог бы предать его, даже если бы захотел.

И все-таки, он видел то, что видел. Человек, что входил в ворота Собора Тьмы, нес в руке его собственный демонской клинок. Пылало лезвие синим пламенем, и пламя мягким светом это разгоняло мрак.

И в том была определенная ирония.

Мрак Бездны разгоняло демонское пламя.

В видении своем демон-Дракон различил лицо странного гостя. Совсем еще мальчишка, лет шестнадцати, не более того, худощавый и смазливый, одетый в королевский плащ с гербом в виде феникса. У него были длинные волосы фамильного для данаанской королевской семьи цвета белого золота, но в глазах его билось синее демонское пламя.

Синее пламя, что было ему слишком хорошо знакомо.

Демон-Дракон смотрел в синие глаза юноши, и боль и ярость терзали его изнутри. Он вспоминал человека, которого не желал вспоминать, которого желал похоронить навсегда на самом дне первозданной пустоты забвения.

Слабого дурака, что желал в одиночку идти против человеческой природы.

Наивного героя, что обрек на смерть и самого себя, и всех тех, кого желал защитить.

Человека, который был рожден с предназначением, — и в итоге сам все разрушил!

Того, кого никогда не должно было существовать на свете.

Жалкого дурака, от которого не должно было остаться даже памяти!

Оглушительный рев боли и муки раздался над выжженной землей. Могучий удар демонского хвоста раздробил камни, из которых был выстроен старинный замок. Бились крылья, поднимая ураганный ветер, что будет уносить дома и распространять разрушение все дальше и дальше.

Но только разрушение не притупит надолго боль, что терзает изнутри почерневшее сердце.

Набрав воздуха в грудь, демон-Дракон выдохнул самую мощную струю огня, на какую только был он способен. Но только выдохнул он её внутрь себя самого. Это демоническое пламя не сжигало плоть, оно не сжигало дерево, оно не сжигало камни, оно не сжигало ничего в тварном мире.

Оно сжигало лишь воспоминания.

Сжигало все то, что Зверь приучил его снова и снова сжигать. Всю ту слабость, что держала его в пыточных Бездны крепче даже, чем цепи из собственной души. В тех пыточных, в которые угодил он по своей глупости.

Человеческое, слишком человеческое.

И в то же мгновение все вдруг стало просто. Всегда проще всего, когда есть враг, которого нужно уничтожить; для того ведь люди и вечно ищут или создают себе врагов. Беловолосый мальчишка с гербом в виде феникса не имел к нему отношения, определенно не имел. Он был ему чужим. Это был просто какой-то мальчишка.

Который, однако, может вырасти и стать однажды угрозой. К счастью, угрозу эту можно устранить в зародыше.

К тому ведь и вел его этот трижды распроклятый Зов.

Горная долина, что оставалась слепым пятном в глазах демона-Дракона, готовилась к обороне. Хоть и не вспоминал он еще недавно о её существовании, но сейчас, следуя Зову, видел это ясно и четко. Возвышались безмолвным запретом колоссальные врата, что подпирались двумя величественными статуями. Два кольца крепостных стен охраняли тысячи воинов. В холодном свете бледной луны хищно поблескивали серебряные наконечники стрел.

Стрел, освященных в озере Скиавар, благословленных Очищающим и способных ранить или отогнать даже проклятые тени.

Демон-Дракон не сомневался ни на мгновение, что оба кольца стен преодолеет он в одиночку. Сокрушавший целые армии, не боялся он и на этот раз. Серебряные стрелы угрожали ему не сильнее, чем укусы москитов, а священное пламя Очищающего было бессильно пред колдовским пламенем Зверя.

И все-таки, что-то заставляло его медлить. Почему-то, глядя с ночных небес на ощетинившиеся клинками и стрелами вершины крепостных стен, на дерзкий вызов Концу Времен, что выстроили люди в слепом пятне его взора, не спешил он спуститься и обрушить на них всю свою колдовскую мощь. Не спешил он бросить в бой свое войско проклятых теней, что могло бы просто подавить числом последний оплот людей, невзирая на потери и ранения.

Ожидание затягивалось, и все сильнее давило напряжение надвигающейся бури. Несметные полчища проклятых теней темным морем простирались до горизонта, и от окутывавшего их синего адского пламени было в ночи светло, как днем. Равнины у подножия гор, наполненные ордами демонов, походили на продолжение Бездны, — хоть в действительности и оставались частью тварного мира.

Пока что.

Даже отсюда демон-Дракон мог почувствовать охватывавший их липкий, удушливый ужас. Доведенное до совершенства отражение того ужаса, что испытывал каждый, кто думал о том, что война придет в его дом; кто думал о том, что бессилен защитить своих близких. Сейчас даже опытные воины чувствовали это бессилие, — ведь они прекрасно знали, что положение их безнадежно.

Что проклятые тени не победить.

И несмотря на это, никто не бросал оружие, не пытался сбежать и покинуть свое место в строю, оказавшись подальше от неизбежной смерти. Почему так? Неужели понимали они, что им больше некуда бежать, что последний оплот человечества скоро падет под натиском армий Седьмого Бога?

Или просто устали бояться? За дни наступающего Конца Времен, — или за годы войны, что ему предшествовала?

Демон-Дракон не знал ответа, — и точно так же не знал по-прежнему, что заставляло его медлить с началом атаки. Проклятый Зов туманил разум, побуждал бросить