Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

далеко внизу чужая страна, — и казалось, что весь мир у её ног. Как смотрела она за горизонт, — исполненная надежд, всем сердцем верящая в то, что они построят новый, лучший мир.

Они с Ингваром.

«Наверное, умереть от копыт того, с кем связаны счастливые воспоминания, — не самая худшая смерть», — подумала вдруг Линетта.

И в этот самый момент демон-Конь отступил. Вновь взвившись на дыбы, он прыгнул вверх, — и взмыл в небеса, оставляя своих жертв живыми.

Покидая поле боя.

— Миледи, вы целы?..

Освир и Змея уже спешили на помощь. Рыцарь был ранен; рука его висела на перевязи. Демоница провожала взглядом улетающего собрата, — того, с кем вместе служила покойному господину.

И с кем нынче была по разные стороны баррикад.

— Её Величество ранена, — сообщила Линетта, — Со мной все в порядке.

И странное дело, из всех тех раз, что говорила она эти слова в последние дни, сегодня кривила она душой чуть меньше.

Глава 18. О том, что видят проклятые глаза

Тьма накрыла ненавидимый демоном город. Казалось, что краски дня погасли навсегда, сожранные, поглощенные властью Зверя и Избранного Его.

Тень исполинских крыльев простиралась, казалось, до горизонта, и каждого, кого она касалась, охватывала паника.

Охватывала паника, — а затем пожирали проклятые тени.

Когда в поединке пал Ар’Бранд, — неудавшийся Владыка Демонов, что больше не был нужен Седьмому Богу, — противостоять истинному Владыке Демонов не мог уже больше никто. Демон-Дракон гордо реял над своими несметными армиями, — и выносил приговоры тем, кто еще остался.

Ты дрожишь, эдлинг Вин’Элле? Ты всегда так робел перед теми, кто старше и выше по положению. Даже войдя в Совет Десяти Тингванов, ты всегда был ведомым, шел за другими, даже зная, что их путь неверен. Ты искал того, за кем можешь идти, не рассуждая и не выбирая.

И не остановился, когда этот человек привел тебя к предательству.

Ты предал того, кто звал тебя другом. Ты предал того, кого звал учителем. Зная о том, что твои действия лишь усугубят ситуацию, ты все равно совершил их. Ты приблизил поражение пред силами Бездны. Ты разбил реликварии, лишив женщину единственной защиты. Ты проявил малодушие и подлость. Ты виновен.

Приговор: смерть.

И синий поток демонского пламени поглотил рыцаря вместе со свитой. Никакая поставленная разведка, никакие хитрые планы не спасли его от мучительной смерти.

Хитрость беспомощна пред лицом Конца Времен.

Последний маршал Аскании пытался еще как-то сопротивляться. Продолжал сражаться, десятками убивая демонов. Пытался организовать вокруг себя людей, если и не удержать столицу против несметных полчищ теней, то хотя бы обеспечить себе безопасный коридор из города, отступить и перегруппироваться. Но все впустую.

Демон-Дракон приземлился прямо на его пути. Встретились глаза последнего потомка Эормуна с синими глазами отродия Зверя.

Ты боишься, кесер Ар’Эсквин? Ты был так горд еще недавно. Твои силы, твоя власть, — ты мог соперничать с самим королем. И лишь родственная любовь удерживала тебя, — до поры.

Потому что когда страну охватила смута войны, даже родственная любовь пала перед её омерзительным величием. Присягнув ложному Мессии, ты предал свою кровь. Ты объяснял себе, что сражаешься за веру, но это все было ложью. Ты сражался лишь за себя.

И предал племянника ради себя.

Приговор: смерть.

И десятки людей погибают в драконьем пламени, вместе с последним из несших в себе кровь Эормуна.

Последним наследием того, кто сверг Правление Зверя.

Кровь Эормуна… Как много значения придавали они ей. Вся Аскания была построена на этом. Проклятая страна. Страна, что возвела на знамя эормингскую веру, что посвятила себя борьбе со Зверем, — и тем самым возвеличила его.

Победитель дракона, что стал драконом, — и что погиб в драконьем пламени.

Невесело смеялся демон-Дракон над горькой иронией. Смеялся и плакал, глядя на Великий Собор, что ныне явил свой истинный облик цитадели Тьмы.

Оплакивал то, во что верил когда-то.

А могучие крылья уже несли его дальше. Он не сомневался. Он не сожалел. Его сожаления сгорели в адовом пламени, сожженные множеством вечностей мучений Бездны.

Отринутые одним-единственным «Да».

Новая жертва уже ждала его. Посольство Торгового Альянса казалось вымершим; его посланник пытался сбежать, переодетый в простое платье. Почти достиг он городских ворот.

Почти.

Демоны не делали различий между знатью и простонародьем; они убивали всех. Вновь горела возрожденная «Пляшущая Форель». Едва ли луна прошла с её нового открытия, и вот, пламя вновь пожирало её.

На этот раз — навсегда.

Ты боишься, патриций Бей’Кутред? Ты приложил столько усилий к тому, чтобы все сложилось именно так. Ты был ближе всего к роли Владыки Демонов, — ты, казалось бы простой торговец, был ближе к тому, чем все колдуны и оккультисты. Потому что не в ритуалах Правление Зверя, не в песнопениях, что призывают неназываемые имена.

Для вас Седьмой Бог был в звонкой монете.

Ради своей жажды наживы вы принесли тысячи жертв Войне. Используя как орудия и Асканию, и Данаан, вы разорвали завесу Бездны.

Приговор: смерть.

Смерть, смерть, смерть, смерть, смерть. Каждый в этом городе был виновен. Каждый в этой стране был виновен. Каждый в этом мире был виновен. Демон-Дракон вновь и вновь выносил приговор. Вновь и вновь приводил его в исполнении.

Обильно пировали проклятые тени, заживо пожирая народ, что слишком поверил в собственную святость.

Ты боишься, Аскания? Ты верила в то, что каждый несет ответственность не только за свои грехи, но и за чужие. Что за Правление Зверя можно и нужно убивать тех, кто к Правлению Зверя отношения никогда не имел. Убивать. Порабощать. Развязывать войны. Ненавидеть.

Плати цену ненависти, Аскания. Столкнись с изнанкой своей верой.

Прими тот приговор, что с такой легкостью выносила другим.

Приговор: смерть.

Армия проклятых теней занимала разрушенный город. Демонам — им многого не надо. Им не нужна провизия, им не нужна защита от непогоды.

Лишь кровь и смерть — вот все, что им нужно.

Небольшие мобильные отряды демон-Дракон посылал на охоту за выжившими, а основные силы уже выстраивались для похода на север.

К городам Торгового Альянса.

Как боялись купцы неизбежного. Много лет как нашли они, казалось бы, самый лучший вид завоевания. Вместо того, чтобы воевать самим, они лишь подкармливали идеи, что зрели в обществе, как спорынья. Обиды Данаана за утраченное былое величие. Преданность Эормуну Аскании — и отчаянное желание тысяч людей написать манифест этой преданности чужой кровью.

И