Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

слов. Лишь чуть повел он кожистым крылом, — и будто слились воедино два пейзажа. Как будто проступили сквозь улицы города синие пустоши Бездны, что до сих пор являлись Бранду в кошмарах с того единственного раза, как довелось ему побывать там.

И будто не разделяла два мира завеса Эормуна, соткались из темного марева десятки, сотни, тысячи проклятых теней, окружая площадь. В обличье зверей или в человеческом обступали они собравшуюся толпу.

Бранд понял, что сейчас произойдет, за мгновения до того, как началась резня.

— К оружию! — закричал он, — Сомкнуть ряды! Сражайтесь…

Но голос его потонул в реве демонических тварей и исполненных ужаса криках людей. Немногие из асканийских рыцарей и солдат вняли его приказу; куда как больше было тех, кто при виде проклятых теней побросал клинки и обратился в беспорядочное бегство.

И демоны были безжалостны к тем, кто показывал им спину.

Посланники Небес и павшие герои, напротив, без малейших колебаний собрались вокруг Избранного. Как и тогда, в начале его восстания, они защищали его от любой угрозы, и только на них он мог положиться. Оружием и священной силой встречали они наступление Тьмы.

Демон-Дракон же, казалось, не обращал внимания. Не удостоив взглядом ту жуткую бойню, что прямо сейчас творили его демонские слуги, он перевел ненавидящий взгляд на Великий Собор.

И чудовищный поток ярко-синего пламени исторгся из его пасти. Пламя это пожирало камень стен, оплавляло его…

Изменяло. Преобразовывало.

Менялся на глазах священный собор, обращаясь своим искаженным подобием. Темные стены, неуловимо похожие на обугленную кость. Искаженные, неправильные формы. И даже барельефы, изображавшие ныне жертвенные костры, муки и страдания истязаемых грешников.

Как будто адово пламя смывало с Великого Собора образ всего божественного.

Сколько людей умирало там, в Соборе, — умирало страшной смертью, сгорая заживо в темном пламени! Бранд почувствовал, как гнев закипает в самом его сердце. Уже не сомневаясь, он взвесил на ладони копье Эормуна — и бросил в дракона, почти не целясь.

Презирая законы тварного мира, священное оружие взмыло в воздух по прихотливо изогнутому пути. Золотой молнией взмыв над городом, прямо в полете оно разделилось на шесть частей, обрушившихся на врага с шести разных сторон. Лишь в последний момент поднял голову дракон, — и темная энергия его мерзейшей мощи схлестнулась с божественной силой Эормуна. Тьма и Свет кружились единым сверкающим вихрем, и сквозь него не мог рассмотреть Бранд, достигли ли цели его атаки. Лишь грохот рушащихся строений давал понять, что проникло копье сквозь барьеры демонской силы.

А сражение на площади разгоралось все сильнее. Светлая сила посланников Небес схлестнулась с темной силой проклятых теней. Хоть сквозь разорванную завесу демоны и рвались неостановимым потоком, но павшие герои держали строй, — и каждый из погибших присоединялся к ним. Несмотря на отчаянное положение, Бранд был уверен в победе…

До поры. Ибо с очередной волной теней донес ветер размеренный звон костяных колокольчиков. Казалось, незримые нити оплетали павших воинов, захватывая их, искажая и извращая. Как обычная нежить, верные воины Эормуна обратились против бывших соратников, бросаясь на них, разрывая их когтями и пожирая.

В считанные секунды колдовство тысячелетнего демона-Нетопыря внесло хаос в ряды защитников.

Посланники Небес продолжали сражаться. Но мало их было, чудовищно мало. Демоны и живые мертвецы просто-напросто сминали их числом. Из воинов-людей сражаться продолжал, кажется, уже лишь сам Бранд; священный единорог и вернувшееся в руку копье Эормуна помогали ему держаться. Прочие же…

Преследуя разбегающихся людей, проклятые тени не делали различий между рыцарем и мирным горожанином.

Город пылал. Пылал колдовским, нечестивым синим огнем. Повсюду слышались крики боли и ужаса, сменявшиеся вскоре отвратительным чавканьем множества тварей, пировавших телами и душами жертв. Затихали без следа отголоски молитв, неслышимых безразличными Небесами. Некогда священный Великий Собор Эормуна возвышался ныне темной громадой, подобно цитадели Владыки Демонов, подобно символу нового Правления Зверя.

А из руин разрушенных домов уже поднимался чудовищный демон-Дракон.

На его чешуе, подобной доспеху, не осталось ни вмятины, ни трещины, ни скола. Лишь слегка закоптилась она, когда удар священной реликвии разрушил дома под его ногами. Теперь дракон стоял на мостовой, и улицы асканийской столицы были слишком тесными для его исполинского тела.

— Вам всем вынесен приговор, — провозгласил демон-Дракон, — Вы верили, что убивать за чужие грехи справедливо. Вы верили в сопричастность и к грехам, и к воздаянию. Что ж… Получайте же ныне по вере вашей. Платите вашу цену ненависти.

В синих пылающих глазах отражалось безумие сломленной души и Бездна нестерпимых адских мук.

Ведь в конечном счете, лишь из жертв рождаются палачи.

— Вы сами создали мир, что должен ныне закончиться так! Вы сами придумали страшный суд, что ныне должен вынести приговор вам всем!

Бранд понял, что у него есть всего один шанс. Сразить дракона. Обезглавить вражескую армию. Совершить подвиг, — даже ценой своей жизни. Вернется ли тогда орда демонов обратно в Бездну? Или же останется и разорвет его? Он не знал ответа.

Но другого выхода не было.

Одним могучим прыжком белый священный единорог перемахнул через ряды атаковавших проклятых теней. На секунды взвился он на дыбы, передними копытами рассыпая искры и расчищая путь. Отлетел куда-то в сторону демон-шакал, отброшенный ударом. Шарахнулись прочь сгустки темного дыма, будто уносимые ураганным ветром.

А Бранд уже несся вперед. Не обращая внимания на остальных врагов, он прильнул к шее своего скакуна, нацелив копье в грудь единственному противнику, — как будто на турнире. Он несся вперед с такой скоростью, какой никогда б не развил на обычном коне.

Демон-Дракон не стал уходить из-под удара. Поймав взгляд противника, он набрал в грудь воздуха, — и выпустил ему навстречу тугой поток синего пламени, смешанного с энергией Бездны.

Золотая энергия священного копья поднялась щитом, куполом, защищавшим Бранда от удара спереди. Щит Эормуна сталкивался с пламенем Зверя, — и казалось, что время замедлилось, что замерло мгновение равновесия двух предначальных сил.

И в это мгновение сознание Бранда как будто раздвоилось. Он продолжал прорываться сквозь драконий огонь, опираясь на силы копья и единорога. И в то же самое время там, в Бездне, сошелся он в поединке с врагом.

Поединке, который как будто не прекращался уже много дней, — с того самого момента, как ладонь его впервые коснулась священной реликвии.

Все так же прорывался всадник через синее драконье пламя, — и в то же самое время сражались в Бездне два непримиримых врага. Противник его, окутанный Тьмою, бился черным мечом,