Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Линетта бросила на него лишь короткий взгляд. Завершить траур… Можно прекратить носить черные одежды, но изгонит ли это пустоту из сердца?

Впрочем, секунды спустя она все-таки нашла в себе силы ответить. На мгновение её глаза блеснули дерзко, как встарь.

— Передайте Его Величеству, что я отказываюсь от этой чести.

Последние остатки благородного воспитания не позволили ей сказать прямо, куда Его Величество свою честь может засунуть.

— Боюсь, что вы не вполне поняли, Ваше Высочество, — ответил Эддиф, — Его Величество не делает вам предложений. Он уведомляет вас о вашем будущем. Вы не вправе отказаться. Помнится, когда-то вы сказали мне, что вас прислали в Асканию не как рабыню или пленницу. Полагаю, теперь, после предательства вашего отца, вы должны были избавиться от иллюзий на сей счет. Я неправ?..

Он посмотрел ей в глаза, как никогда не посмел бы смотреть при живом кесере. И против своей воли Линетта дрогнула.

— Вы правы, — холодно сказала она, — Я избавилась от иллюзий.

Когда на следующий день Вин’Эддиф пришел в её покои, золотистое платье королевской невесты валялось на кровати в беспорядке, какого во дворце не должно быть в принципе. Все так же одетая в глухую черную хламиду девы в трауре, Линетта не удостоила мужчину и взглядом.

— Ваше Высочество, — укоризненно сказал Голос Короля, — Вы должны готовиться к вашей свадьбе.

Линетта не обернулась. Не подхватилась. Даже не подняла глаз.

— Должна — кому? — просто спросила она.

Эддиф тяжело вздохнул:

— Ваше Высочество, не усложняйте мне жизнь. Мы оба знаем, что такова воля короля Ар’Бранда, Избранного Эормуна. Она непререкаема. Нарушить её не вправе ни вы, ни я.

Вот теперь девушка посмотрела на него:

— А если я все-таки её нарушу. Что тогда? Вам приказано убить меня? Или переодеть силой? Уверены, что если сделаете это, вам не придется уже самому отвечать за недостойное поведение с королевской невестой?..

— Недостойное поведение? — переспросил Эддиф.

Сперва его лицо отражало крайнюю степень изумления.

Но затем его глаза опасно сузились.

— Оставьте нас, — приказал он своей свите, не оборачиваясь.

И стоило дверям покоев закрыться, как асканийский эдлинг сделал то, что никогда не посмел бы, будь живы кесер Ингвар или король Риардайн.

Шагнув навстречу принцессе Данаана, он грубо сжал пальцами её горло.

— Ты все еще не понимаешь ситуацию? — в голосе его звучала холодная ярость, а глаза смотрели подобно двум темным провалам в Бездну.

Безо всякого адового пламени взгляд его был взглядом демона.

— Тебя больше некому защитить. Ты никто. Грязь. Вещь. Трофей из побежденной нации. Вдова уничтоженного отродья.

— Эдлинг, держите себя в руках! — возмутилась верная Гленна, пытаясь ухватить его за руку.

Однако даже не оборачиваясь в её сторону, одной мощной оплеухой Голос Короля смел служанку на пол.

— Смотри мне в глаза, — продолжал он, окончательно утратив маску вежливости и приличия, — Ты ведь была такой гордой. Такой надменной. И что теперь? Кто теперь встанет на твою защиту? Данаанцы? Кесер? Семь Богов?

Его хватка слегка ослабла, давая принцессе возможность вдохнуть немножко воздуха.

— А что скажет об этом Ар’Бранд? — с трудом выговорила девушка.

— Кому он поверит? — парировал Эддиф, — Верным людям? Или данаанской шлюхе, что уже не раз обманывала его и использовала?

Взгляд его упал ниже, — на то, как натянувшаяся черная ткань обрисовывает женственные формы.

— И которая даже не выполняет его приказы! Вам четко приказано было, Ваше Высочество: снять траур!

Ухватившись второй рукой, он резко рванул траурное одеяние, разрывая его у неё на груди. Взвыла от горечи Гленна, бессильная помочь своей госпоже.

Линетта же просто смотрела на него, как будто то, что её тело обнажено перед посторонним мужчиной, ни капельки не беспокоило её сейчас.

— Ар’Бранд пожелал меня для себя, — напомнила она, — Вы посмеете забрать у своего короля его трофей? Это измена, эдлинг.

— Тебе уже нечего терять, принцесса, — возразил Эддиф, — Ты вдова. Уже оскверненная отродьем Зверя. Была такой до меня и останешься после.

Без малейших сомнений он протянул руку, и его пальцы впились в нежную девичью плоть. Линетта морщилась от боли, но упрямо смотрела ему в глаза. Казалось, что этот взгляд приводил асканийского эдлинга в большее бешенство: хотелось ему увидеть в её глазах страх, отвращение, ярость, мольбу о пощаде.

Но не это холодное, отстраненное презрение.

Он сжимал её все сильнее, оставляя синяки на коже. Ища в ее взгляде малейшие признаки хоть чего-то кроме презрения. Стенала Гленна, силясь убедить его остановиться и вспомнить о чести. Но все впустую.

О чести не вспоминают, когда не видят в жертве человека.

А затем глаза Эддифа вдруг удивленно расширились, лицо его дернулось от боли. От боли и от страха. Ладонь его все еще лежала на груди девушки, но кажется, сейчас ему было не до тех ощущений, что она дарила.

Он попытался повернуть голову, но не смог: будто внезапной судорогой свело все его мышцы. Все, на что его хватило, это скосить глаза вниз, на свою левую ногу. Может быть, успел он понять, что происходит, а может быть, и нет.

Безжизненным телом Голос Короля осел на пол гостевых покоев.

Первое, что сделала Линетта, чудом освободившись от насильника, было поступком не самым практичным, но продиктованным инстинктом. Принцесса поспешила запахнуть разорванное платье, прикрыв пострадавшую грудь, — как будто жалкий кусок ткани мог защитить её.

А там, где только что стоял Вин’Эддиф, на глазах вырастал совершенно другой гость. Точнее, гостья: худощавая и невероятно гибкая рыжеволосая девушка с глазами характерного насыщенно-синего оттенка.

Характерного для демонов.

— Змея! — воскликнула Линетта, — Что ты здесь делаешь? Разве вы все не вернулись в Бездну, когда…

Она запнулась, так и неспособная закончить фразу. Воспоминание о том, что должно было прозвучать в конце, мигом погасило любую радость и от спасения, и от встречи с бывшей служанкой. Казалось, рыдания, на которые больше не было сил, душили её не меньше, чем недавняя хватка асканийкого эдлинга.

А демон-Змея уже спешила взять её за руку.

— Да, да, но не совсем, — сказала она, — Послушайте меня, госпожа. Времени мало. Если вы задержитесь здесь, то умрете. И вы… и ваш ребенок.

И эти слова отозвались дрожью во всем теле. Дрожью, в которой причудливым образом переплетали радость, предвкушение