Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

Каменные стены пылали. Пылали, как не пылало бы даже идеально-сухое дерево. Пылали темным, насыщенно-синим демонским огнем, — огнем, что пожирал все на своем пути, не делая различий между деревом и камнем, металлом и плотью людской. Колоссальный пожар торжествовал над священным городом.

А над громадой Великого Собора развернулись исполинские крылья.

Глава 16. О том, как открываются глаза

На белом священном единороге объехал Бранд ряды столбов, расположенные в шахматном порядке. Сто восемь человек. Меньше, чем он требовал. Необходимо будет разобраться с теми из вассалов, чья вера оказалась столь слаба, что они осмелились нарушить приказ наместника Небес.

Потом.

После того, как он навсегда покончит с семибожниками. Исполнит свое предназначение и спасет мир.

Сто восемь человек были привязаны к столбам на площади перед Великим Собором. Несмотря на то, что предстоящий им акт веры был высшим долгом любого праведного эорминга, многие из них боялись. Кто-то плакал. Кто-то просил о милосердии. Кто-то даже пытался вырваться. Малодушно сбежать от своей судьбы.

Но восставшие воины Эормуна, безмолвный и устрашающий почетный караул, легко пресекали их попытки.

— Люди Аскании, — провозгласил Бранд, и благодаря его священной силе голос его разносился над всей площадью, — Эорминги! Герои! Сегодня вам всем выпала честь совершить подвиг, достойный ваших великих предков. Предки ваши положили жизнь на то, чтобы спасти эту землю от Правления Зверя, — и теперь их память взывает к вам, призывая к той же жертве! Ибо гласит Завет Эормуна: до будешь ты готов принести любую жертву во имя торжества Света!

Казалось, слышал он, как бьются их сердца. Священное копье в его руке чувствовало, как по их жилам струится сила, — живая сила праведных людей, сила ста восьми душ, что способна превозмочь любое демонское колдовство.

Сила, что спасет мир.

Сила, что отправит проклятые тени назад в Преисподнюю.

Сила, что навсегда запечатает её врата.

Сила, что освободит Линетту от опутывающих разум чар Ингвара.

— Вам придется претерпеть боль. Вам придется пожертвовать своей жизнью. Но знайте, что ваша жертва не будет напрасна. Знайте, что вся Аскания, весь эормингский мир смотрит на вас. Что лишь вы способны спасти его от скверны Зверя. И я, Избранный Эормуна, воплощение Его, обещаю вам, клянусь вам своей душой: за вашу отвагу вы все попадете в Рай!

Взметнулось святое копье над головой короля, и грянула толпа одобрительным, восторженным гулом. Каждый из зрителей в тот момент был вместе со ста восемью героями, что готовы принять смерть за свою страну и свою веру.

Каждый чувствовал себя сопричастным жертве.

Сопричастным подвигу.

— Поджигайте, — коротко приказал Бранд.

Прошлись между столбами люди с факелами, — не профессиональные палачи, не поборники Правосудия, а лишь обычные люди, вызвавшиеся исполнить свой долг. И в их рвении, в их готовности разжечь пламя находил он подтверждение своей правоты, находил то, что развеивало его собственные сомнения, разрушало последнюю преграду перед принятием своей божественности.

Обычные люди верили в него.

И тем помогали поверить в себя.

— Того хочет Эормун! — закричал кто-то.

— Мы с вами!

— Вы герои!

— Все ради Аскании!

Восторженные возгласы толпы легко перекрыли крики боли и смертной агонии жертв. Сто восемь человек сгорали на кострах пред Великим Собором, — и в их предсмертных криках Ар’Бранд чувствовал силу. Первозданную духовную силу, что исполнит его мечты.

Эта сила струилась по воздуху, струилась по площади, стелилась, подобно утреннему туману, и сверкала как бриллиантовая пыль в лучах полуденного солнца. Вливалась она в древко священного копья, — а через него и в собственное тело Избранного. Золотое сияние уже заметно было невооруженным глазом.

Как и много веков назад, стоял пред толпой воплощенный бог, готовый сокрушить зверопоклонников. Дабы больше не пришлось простым людям жить в страхе перед пламенем жертвенников Зверя.

Дабы навсегда изгнать Тьму семибожия.

Немигающим взглядом смотрел Бранд на то, как догорали остатки тел ста восьми жертв. Как последние искры сгорающих душ вливались в священное копье. А затем…

А затем вдруг послышался смех.

Смех это был негромкий, горький, язвительный. По всем законам тварного мира должен он был потонуть в голосах толпы, как извечно тонет в толпе одинокий голос. Но не тонул; одинокий негромкий голос звучал вопреки всему.

Он был слышен повсюду, как будто смеявшийся стоял над самым ухом у всех и каждого одновременно.

Смотрел на их единство — и выносил им всем единый приговор.

— Кто это? Кто здесь?

Против своей воли Бранд почувствовал страх и беспокойство. Да и толпа вокруг враз перешла от экстатического восторга к откровенной нервозности. Оглядывались люди по сторонам, с подозрением посматривали на соседей, но вновь и вновь понимали они, что ни один из соседей не мог быть источником богохульного смеха.

— Посмотри вверх, риир Бранд. Я не настолько мал, чтобы меня можно было не заметить.

— Я хеленд, — машинально поправил Бранд, невольно подумав о той, кому отвечал так обычно.

Но неуместно-болезненная ассоциация вылетела у него из головы, когда темная тень накрыла храмовую площадь. Тень огромных кожистых крыльев, простиравшихся над столицей.

Темных крыльев беды.

Колоссальный, размерами с целый замок, черный дракон парил в вышине. Бранд не мог даже представить, как, каким образом такая громада могла подобраться незамеченной. Наверняка не обошлось здесь без какого-то темного колдовства.

Синее пламя глаз, выдававшее демона, не оставляло в том ни малейших сомнений.

— О, ты риир, — ухмылялся дракон, и почему-то казалась эта ухмылка странно знакомой, — Знаешь, в чем разница между хелендом и рииром?

Дракон сложил крылья, устраиваясь поудобнее на крышах четырех домов. Крошилась и рассыпалась черепица под могучими лапами, но его это, кажется, не волновало вовсе.

Что за дело демону до людского жилья.

Что за дело до людских жизней.

— Рииры служат Семи Богам, — пояснил он, — Каждый из них несет волю одного из семерки. И ты, риир Ар’Бранд, прекрасно исполнил волю Седьмого. Волю Зверя.

— Объяснись, — холодно потребовал Бранд, незаметно примериваясь для броска.

Бросать обычное копье с такого расстояния он даже не стал бы и пытаться: даже столь огромную цель оно, растеряв всю силу броска, не сумело бы поразить. Но священная реликвия Эормуна… она должна была уничтожить даже самого могущественного демона.

Она должна была!

Демон-Дракон не удостоил его ответных