Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

Она отпрянула назад, прижимаясь к стволу. Если бы она могла оставаться незамеченной, если бы они держали собак в намордниках, тогда, возможно, ей удалось бы переползти с ветки на ветку и скрыться. Она медленно поползла вдоль ветки, готовясь сделать шаг к следующему дереву. Деревья росли близко, словно усталые товарищи опирались друг на друга, и до безопасности оставалось совсем немного.

Затем чья-то рука поймала ее за журавлиную ногу. Она упала, отскакивая от веток, и тяжело приземлилась на спину. Одна зазубренная ветка порезала ее при падении. Ольва лежала бездыханная и окровавленная, глядя на бледное лицо среди листвы. Один из солдат поднялся, чтобы схватить ее.

Капитан неторопливо двинулся вперед с мечом в руке, но не был настороже. Он предположил, что она беспомощна.

Это было не так.

Она уставилась на ветку, которая поранила ее, на ветку, испачканную ее кровью. Кровь взывала к крови. Все смертные были связаны между собой, включая это древнее дерево, прожившее сотни лет, и раненое животное, прожившее почти сорок, или меньше месяца.

Она закрыла глаза и протянула руку. Дерево затряслось. Солдат, карабкавшийся по нему, закричал, падая. С неба посыпались ветки и листья, обломок сухого дерева ударил капитана по плечу. Ольва вскочила, выхватила у него меч и изо всех сил замахнулась им. Она не была фехтовальщицей, и удар получился неуклюжим, но, когда он поднимался, меч попал ему в бок и глубоко вонзился. Он упал навзничь, и красный фонтан окрасил зеленые листья.

Остальные солдаты в ужасе отшатнулись. Остался только священник, и у него не было оружия. Он возвысил голос в молитве, призывая Заступников. Ольва бросилась вперед, чтобы сразить его, но он произнес слово силы прежде, чем она успела до него дотянуться. Заклинание священника заставило ее пошатнуться, и на мгновение она увидела в воздухе сияющее присутствие. Она попыталась подняться.

"Не бойтесь!" - вскричал священник и начал другой напев - хорошо знакомый Ольве. Это была молитва об изгнании нечистой силы. Она сама пела ее вместе с другими жителями деревни на празднике Святых Даров. Деревенский священник шептал ее над Майей, когда она умирала. Песнопение обладало силой. Нити силы земли растаяли, став недосягаемыми. Она в изнеможении упала на землю.

"Проклятая ведьма, - прорычал стражник, приставив нож к ее горлу.

"Подождите!" Капитан пошатываясь, шагнул вперед, прижимая руку к ране в боку. Он задыхался, когда говорил. "Я знаю ее. Она - Вдовствующая королева. Граф Идмаер захочет взять ее в плен".

Священник не спускал с нее глаз и каждую ночь повторял заклинания об изгнании нечистой силы. Ольва склонила голову и покорилась, но в глубине души ждала удобного случая. Она боялась, но этот страх был подобен глубоководному течению, а не океану, в котором можно утонуть. Она не была беспомощной. Настанет момент, когда сила земли возрастет, и она будет свободна. А пока она ела пищу своих похитителей и позволяла им вести ее на юг.

Она слушала их, собирая по кусочкам историю о своих пропавших месяцах из их разговоров у костра. Ее похитители были преданы Идмаеру, так называемому Чудо-рыцарю, среднему из трех сыновей Эрдис. Они говорили о нем как о графе, а не просто как о наследнике. Ольва проанализировала их слова в поисках любых подсказок о судьбе леди Эрдис или молодого Данвельда - и Новых Провинций. Они часто говорили и о Некраде, но никогда не упоминали ни о Некоронованном Короле, ни об Альфе, ни о Девятерых. Для них Некрад был олицетворением всех зол мира; разговор всегда возвращался к ужасам того места.

"Я каждое утро просыпаюсь, - ворчал один из мужчин, - и проверяю шею на наличие следов укусов. Вампиры, наверное, наблюдают за нами прямо сейчас. Чувствуют запах нашей крови".

"Заступники идут с нами", - сказал священник. "Не бойтесь."

"Судя по всему, вампиров осталось меньше двух десятков”, - сказал капитан Мерос. Ольва была уверена, что он был одним из рыцарей, сопровождавших Эрдис во время ее визита в Некрад. Он был многолетним ветераном и казался уравновешенным и храбрым. Ольву беспокоило, что такой человек теперь числится среди ее врагов. "Больше беспокойся о живых эльфах и чанах. Некрад работает над чанами днем и ночью. Я не видел такого дыма над городом за всю свою жизнь".

"Пожалуйста, - позвала Ольва, - леди Эрдис была моей подругой. Что с ней случилось?"

Мерос опустился на колени рядом с ней. "Рыцари Ужаса из Некрада устроили нам засаду на Дороге. Я велел Эрдис и молодому Данвельду бежать. Они ускакали в Атар, пока мы сражались".

"У них ничего не получилось?"

Лицо Мероса исказилось в печали. "Еще больше убийц ждали нас дальше по Дороге. Я видел, как моя госпожа шла по Кладбищу рука об руку со своим сыном. У них были перерезаны глотки".

"Мне жаль".

Он нахмурился. "Мне не нужна жалость чудовища". С этими словами он засунул ей в рот скомканную тряпку. Ее руки были связаны, рот заткнут кляпом, а душа скована магией священника.

Так что она ждала.

Шанс представился через две ночи.

С тех пор как ее схватили, священник каждую ночь возобновлял обряд экзорцизма. Пока солдаты разбивали лагерь и готовили еду, он наполнял свою чашу грааля и молился. Раньше от воды не было никакого сверхъестественного отклика - ни видений, ни божественного сияния, ни чудес, - но он бормотал молитвы, а потом окунал пальцы в чашу и помазывал Ольву. От благословенной воды у нее онемела кожа, и она не могла прикоснуться к силе земли.

Но в ту ночь Заступники зашевелились в воде. Жрец задохнулся, его лицо осветилось изнутри. Ольва видела, как он низко склонился над чашей, его губы шевелились, шепча что-то духам. Солдаты с благоговением наблюдали за происходящим, пока капитан Мерос не отогнал их. Такие чудеса должны были храниться в святилищах и не предназначались для посторонних глаз. Ольва почувствовала, что за ней наблюдают, и склонила голову, позволив растрепавшимся волосам упасть на лицо.

Священник несколько минут шептал в воду, а когда закончил, откинулся на корточках, явно измученный. Затем они с капитаном Меросом тихо переговорили, и Ольва уловила упоминание о Стаффе. Священник хотел, чтобы они изменили маршрут и направились прямо к монастырю на побережье. Мерос сердито жестикулировал на Ольву - она была его пленницей, заложницей графа Идмаера, и сначала должна была отправиться в замок Дуны. Но священник был непреклонен: божественное повеление перевешивало любые опасения смертных. Они договорились, что Ольва отправится к Стаффу.