Газлайтер - Григорий Володин

— А как там вообще дела с нашим Училищем? Может, среди новеньких кто-то с кислотным Даром завалялся? — все-таки с надеждой задаю больной вопрос.

Студень ненадолго замолкает, очевидно проверяя какие-то списки. Шелест страниц или бумаги на том конце едва слышен. Наконец, он отвечает:

— Нет, шеф, кислотники не подавались. А что до Училища… Взяли под него старую заброшенную школу на юге Невинска. Ремонт почти завершён, расписание уже составляем. Наставников Гереса подбирала лично: бывшие наёмники, которые теперь на пенсии, но всё ещё в форме. Плюс мои старые сослуживцы подключились. Всё идёт своим чередом. Даже пробные тренировки уже запустили.

Голос у него довольный, чувствуется искренняя гордость. Но после «кислотники не подавались» я слушать-то толком перестал.

— Молодцы вы с Гересой, — говорю безрадостно. — Большие молодцы. Обязательно получите премию.

— Служу роду Вещих-Филиновых! — бодро отзывается гвардеец.

Завершаю звонок, потираю виски. Всё-таки без кислотника дела не будут такими блестящими, как хотелось бы. Надумываю связаться с Фирсовым. Набираю номер, терпеливо жду, пока старый ликвидатор не ответит.

— Слушай, учитель, — начинаю я сходу, не тратя время на формальности. — Поздравляю с очередным отбитием големов, но жалко мне кислотный кристалл. Уж прости, не из воздуха он берется. Может, договоришься о встрече с деканом кислотного факультета в Академии? Кто знает, вдруг получится выбить кого-то подходящего.

Фирсов на том конце линии хмыкает:

— Среди всех моих учеников ты был самый главный рвач, Филинов. Никто тебя в этом не переплюнул.

— Так жадность — основа рыночной экономики, — парирую я, иронично улыбаясь, хотя он этого не видит.

— Ладно, Филинов, — ворчит он. — Попытаюсь что-нибудь сделать.

Вот и надежда появилась. Теперь можно и расслабиться. Как раз и Лена приносит завтрак, за что ей отдельное спасибо. Ем яичницу с беконом, не отвлекаясь, но мысли уже бегут дальше. После еды решаю заняться медитацией, но… не идёт. Такое бывает редко, но сегодня явно не мой день для сидения в тишине и самокопания. Всё из-за усадьбы, буквально набитой Карманами. Там ведь куча вкуснятины.

Решаю: хватит маяться ерундой. Надо прогуляться до Карманов. Всё-таки Жора внутри меня негромко, но настойчиво просит зарядиться. Энергия никогда не бывает лишней.

Катю с собой брать не стал. У неё и без того утро не задалось. С самого начала она возилась с макияжем, и в итоге земляной фонтан, который внезапно выстрелил у неё из рук, угодил прямо в зеркало. Настроение сестры, мягко говоря, было не лучшим. Судя по всему, сегодня она точно не в настроении добавлять к Легиону ещё одного зверька.

Собираюсь быстро и выхожу один.

В первом Кармане, неподалёку от усадебного сада, всё оказалось предсказуемо. Никаких сюрпризов, хотя и не пусто. Обнаружился одинокий зверь, внешне напоминающий бегемота. На секунду я даже подумал, что наткнулся на что-то полезное. Но, увы, зверь оказался чистым физиком. Такой мне не нужен — один носорог уже есть, а толку с него пока немного.

Освободив его сознание, отправил беднягу в Астрал. Пусть спит спокойно вечным сном, а то куковать в одиночестве в Кармане — удовольствие сомнительное.

Зато я нашёл уютное местечко для медитации. Удобно устроился на скамейке, даже прилёг, прикрыв глаза. Здесь, вдали от суеты, удалось зарядиться как следует. Энергия имения действительно уникальна — её поток словно вливается в меня, заполняя каждую клетку тела. Эффект куда сильнее, чем от привычных методов восстановления.

Жора внутри меня довольно квакнул. Его мелодичное «ква» звучало как одобрение профессионального критика. Всё-таки не зря прогулялся, подумал я с удовлетворением, наслаждаясь моментом.

На выходе из Кармана звонит Фирсов.

— Филинов, я договорился о встрече, — сообщает он. — Завтра можешь зайти к декану кислотного факультета, Геннадию Змееусту.

— Оу! Спасибо, — откликаюсь.

Фирсов с ехидцей:

— Только прошу, Данила, не выкатывай такие требования, чтобы мне пришлось сгореть со стыда.

Улыбаюсь, но удержаться от шутки не могу:

— Да мне-то всего лишь парочка Грандмастеров кислоты нужна, ничего больше.

— И я о том же, — угрюмо роняет он. — Проси одного Мастера выпускника. Если дадут, это уже счастье.

— Не волнуйся, Мозгоед, — называю ликвидатора по позывному. — Разберусь по обстоятельствам.

Фирсов ворчит себе под нос, но связь обрывается, и я, довольный, отправляюсь заниматься своими делами.

К половине пятого вечера, облачённый в новый смокинг и опоясанный ножнами с навахой, я спускаюсь в гостиную. На всякий случай осторожно спрашиваю по мыслеречи Лакомку:

— Готовы?

— Ещё пять минут, мелиндо, — отзывается она серьезно.

Я, опытный в таких вопросах, прекрасно понимаю, что женские «пять минут» легко могут превратиться в сорок. Поэтому мысленно готовлюсь к долгому ожиданию. А чтобы не терять время зря, решаю помедитировать — погрузиться в Бастион и устроить спарринг с кем-нибудь из легионеров.

Счастливчиком оказывается огневик. Но его радость длится недолго: спустя пару минут он уже валяется на выжженном пепелище, а я вытираю с воображаемого меча следы пламени. Вернувшись в реальность, замечаю, что в гостиную пока никто не спешит. И, конечно же, я не ошибся — время «пяти минут» ещё продолжается.

Но вот одна за другой по лестнице начинают спускаться мои нарядные благоверные. Каждая из них выглядит так, словно только что сошла с обложки аристократического журнала: изящные платья, идеально уложенные волосы, драгоценные украшения. Замыкает шествие Катя — её белый образ сияет, как утренний луч солнца.

Я театрально хватаюсь за грудь, словно поражён в самое сердце:

— Сударыни, предупреждать надо!

— Предупреждать надо! — лениво вторит Шархан, лежа у камина и лениво помахивая хвостом.

Девушки смеются, довольные произведённым эффектом.

Мы усаживаемся в кортеж, быстро забираем Настю и направляемся к Морозовым. Гвардейцы сопровождают нас на блестящих джипах, двигатели урчат, словно хищники.

Большой бальный зал Морозовых сияет огнями. Атмосфера классического светского приёма: музыка, приглушённый гул разговоров, мелькание роскошных нарядов. Едва мы входим, к нам устремляется Маша. Она в ярком голубом платье, её лицо светится радостью.

— Наконец-то! — восклицает она. — А я от двери не отхожу, вас жду!

С улыбкой я галантно целую княжне руку и кланяюсь:

— Мария Юрьевна, ваше ожидание льстит мне безмерно.

Маша смеётся, а потом тут же принимается обниматься и целовать в щёки моих женщин.

Тем временем среди гостей я замечаю Себастьяна Годунова, одного из младших наследников боярского рода. Относительно молодой, лет двадцати пяти, он не слишком скрывает завистливые взгляды, которые бросает на Машу и