Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

из «теневых» лезвий оказалось слишком реальным. Оно прошло по плечу, прорезав ткань и кожу. Горячая кровь брызнула вниз, а в голове мгновенно звякнуло: цена за каждый пропущенный удар становится выше.

Я выдохнул, пытаясь не показать боли. Двойник улыбнулся — впервые с оттенком торжества.

И бой перешёл в новую фазу: теперь каждый шаг отдавался эхом, каждое касание могло оказаться смертельным.

Двойник двигался иначе. В его жестах появилась серьёзность, а шаги перестали быть танцем. Он встал прямо, и воздух в комнате будто сжался, потолок опустился, стены стали теснее.

— Хватит, — произнёс он моим голосом, но в нём прозвучал металл. — Честный бой был роскошью. Продолжим по-настоящему.

Я почувствовал, как пространство перед ним темнеет. Из воздуха вырастала форма — вытянутое копьё, сотканное из гулкой тьмы и тонкой серебряной каймы. Оно не сияло, но взгляд сам прилипал к нему, как к краю обрыва.

Попугай над ухом сдавленно пискнул:

— Э-э… двуногий, если не хочешь стать решетом, беги.

Бежать было некуда. Комната будто сомкнулась в круг, оставив нас двоих.

Копьё сорвалось. Удар был не стремительным — он был абсолютным, как если бы сама стена решила стать оружием. Я успел лишь рефлекторно вскинуть руки, закрываясь, не думая ни о боли, ни о последствиях.

И тут — ледяной ожог.

Оковы на запястьях вспыхнули холодным светом, треснули, словно в них прошёл ток. Внутри гулко ударило, но удар не разорвал меня — он ушёл в металл. Копьё врезалось, и блокираторы, скрипнув, проглотили магию.

Воздух взорвался тишиной.

Я стоял, задыхаясь, а напротив — впервые — мой идеальный двойник замер. Его чёрные глаза дрогнули, на лице вновь появилась трещина недоумения. Он медленно выдохнул, и я видел: впервые он почувствовал страх.

— Не может быть, — сказал он, и голос его сорвался, будто не был предназначен для этой интонации.

Попугай, повисший в воздухе, замолчал на миг, а потом заржал так, что эхо прокатилось по залу:

— Вот это номер! Двуногий, да ты только что пережил то, от чего даже боги в штаны бы наложили!

Я глянул на свои руки. Металл блокираторов почернел, на нём выступил иней, а под кожей ещё дрожали мускулы. Это не было освобождением. Магия всё ещё молчала. Но теперь я знал: эти кандалы не только лишали силы. Они могли стать щитом.

Двойник рванулся вперёд, но ритм был сломан. Я шагнул навстречу, и впервые мои удары не гасли об его идеал — они проходили, потому что он сам отступал. Кулак в лицо — хруст. Локоть в ребра — звук металла, что теряет форму. Колено в живот — и идеальная осанка ломается, сгибается, словно это обычный человек.

Каждый удар отзывался болью во мне самом, но самое главное — ломал его. В чёрных глазах мелькнула паника, и я понял — всё, он тоже знает, что это конец.

Я собрал последние силы и вбил их в один прямой удар. Его голова откинулась назад, тело качнулось, и идеальный образ раскололся, как зеркало: трещины пробежали по лицу, по доспеху, и он рассыпался серым пеплом.

В зале снова стало тихо.

— Ха! — прокричал попугай сверху. — Вот теперь я начинаю верить, что ты и правда двуногий, а не удобрение для лабиринта!

Я стоял посреди зала, дышал так, словно в груди был кузнечный мех. Ноги дрожали, ладони всё ещё сжимали воздух, будто в них оставался след двойника. Металл блокираторов жёг холодом, кожа под ними саднила. Победа? Смешное слово. Это было похоже на то, как если бы один камень чуть перевесил другой на весах.

Воздух густел, пахло ржавчиной и сгоревшей смолой. С каждой секундой казалось, что потолок давит вниз, а стены готовы сомкнуться. Я сел прямо на камень, не думая ни о позе, ни о достоинстве. Главное — не рухнуть лицом в пол.

— Вижу, всё ещё жив, — протянул попугай и покачался на воображаемом ветру. — Даже дышишь. Это почти достижение. Может, двинемся дальше? Там за поворотом наверняка ждёт что-то ещё вкусное.

Я скосил глаза, но даже на взгляд сил не хватило.

— К чёрту тебя, — прохрипел я. — Я никуда не двинусь, пока не отдышусь. Хочешь лети вперёд, найди своё «вкусное».

Попугай надулся, переступил лапками, словно подбирал слова.

— Если сядешь тут, сдохнешь. Не сразу — но камни любят ждать. Тьма тоже.

— Пусть ждут, — отрезал я. — Моё тело не машина, и я не твоя игрушка. Мне нужен перерыв.

Он фыркнул, расправил крылья.

— Ну оставайся упрямым ослом. Но учти, двуногий: у лабиринта нет понятия «пауза». Ты остановился — он идёт.

Я закрыл глаза и откинулся к стене. Слова его звучали как насмешка, но на самом деле они тревожили — я и сам чувствовал: стоило чуть расслабиться, и воздух становился тяжелее, тише, будто комната ждала, когда я окончательно ослабну. Но даже это не заставило меня подняться.

Глава 23

— Пусть идёт, — выдохнул я. — Я всё равно пока не могу.

Попугай замолк, и на какое-то время осталась только тишина и моё хриплое дыхание.

Я закрыл глаза и откинулся к стене. Тишина была вязкой, будто в неё подмешали пыль и пот, и каждый вдох давался через силу.

Оставался всего один шаг. Я это чувствовал — слишком долго шёл по этому аду, чтобы не понимать: впереди финал. Но что дальше? Если всё это — лишь экзамен для вступления в академию, то каким будет следующий уровень? Если здесь тебя гоняют крысы, пауки и собственная тень, то что приготовили за воротами?

Я сжал зубы. Концентратор… его так и не удалось найти. А ведь это было главным условием. Если в следующем зале не окажется награды, путь в академию прервётся ещё до начала.

Да и чёрт бы с ней, с академией, но отец… Его голос стоял передо мной живее любого монстра: «Не поступишь — женю тебя. Отправлю в глушь, будешь управлять, как твой дед, болотом и крестьянами. И забудь про мечты».

Такая перспектива хуже любой клетки. Я уже почувствовал вкус возможностей. Силы, пусть и хрупкой, но своей. Мир, где каждое решение