Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— Глупцы, — поморщился друид. — Не видят дальше своего носа. Веселятся, радуются смертям соседей. Они так ничего и не поняли.

Он отворил дверь и вошел в длинный зал, заполненный дымом очага, жаром людских тел и запахами еды. Дукариос с интересом принюхался. Пахло перцем, корицей и ароматами трав, привезенными из далекого Синда. Родителям молодых пришлось изрядно потратиться на этот пир.

Все встали, увидев великого друида, а невеста с женихом вышли вперед и поклонились. Гости, по-гусиному вытянув шеи, смотрели, что будут дальше. Не каждую семью благословляет сам Дукариос, великий колдун, лекарь и чудотворец.

Дукариос прищурился. Акко повзрослел, черты его лица стали острыми, потеряв детскую мягкость. Но он по-прежнему невысокий и жилистый, резкий, как мальчишка. Он одет сегодня в алую рубаху. Его невеста в драгоценном гребне и в тяжелом ожерелье, тускло сверкающим золотом и камнями. Это выкуп, который вручили за нее, помимо скота, масла и бочек с вином.

— Акко! Маттуноса! Возьмите друг друга за руки.

Жених и невеста встали лицом друг к другу, и Дукариос начал связывать лентами сцепленные ладони.

— Пусть Луг даст этой семье богатство, — пропел жрец, затянув одну ленту.

— Пусть Беленус дарует здоровье, — он завязал вторую.

— Пусть Росмерта позволит тебе, Маттуноса, родить легко, — он завязал третью. — Пусть богиня наградит вас обильным потомством. И пусть все ваши дети вырастут и родят вам внуков.

— Примите мои дары, — Дукариос поднял руку, и жениху вручили богато украшенный меч. — Защищай ее этим мечом, Акко. Будь достоин славы своих предков. Ты не посрамил их, когда бился с арвернами. Верю, что не посрамишь и впредь.

Знатные кельты заревели в восторге, а невеста порозовела и горделиво оглянулась по сторонам. После такого благословения у нее не жизнь будет, а чистый мед.

Нертомарос, друг жениха, хлопал Акко по плечам, не сдерживая своих чувств. Он уложил огненно-рыжие волосы по обычаю германцев, в хвост, торчащий из макушки. Говорят, это неплохо помогает, когда бьешься пьяной башкой о низкую притолоку. У Нертомароса явно серьезный настрой на сегодняшний вечер. Дукариос удивился, глядя на него. Наследник рода Волка за последние полгода вырос еще больше, а в плечах и вовсе стал шире любого воина. А ведь он еще молод. Что же с ним будет, когда он совсем заматереет.

— Что говорят тебе боги, мудрейший? — спросил вдруг Тарвос, глава эдуев на этот год. — Благословят ли они нас хорошим урожаем? Каков будет приплод у скота? Что ждет нас после наступления тепла?

Гости почтительно замолчали и даже кубки поставили на стол. На их лицах написано жадное нетерпение.

— Что нас ждет? — задумчиво ответил Дукариос. — Да ничего хорошего нас не ждет. Арверны соберутся и снова нападут. Но в этот раз они приведут с собой аллоброгов.

— Мы добудем себе еще коров! — заревел восторженно Нертомарос, и остальные поддержали его воинственными воплями.

Дураки, — с горечью думал Дукариос. — Да какие же они дураки! Ну почему они не хотят смотреть вперед дальше будущего лета? Хорошо, что Бренн не таков. Он сумел впитать толику ядовитой мудрости проклятых талассийцев.

* * *

— Ты умеешь вязать, Бренн из Бибракты? — вопрос застал меня врасплох, и я недоуменно повернулся к наставнику по анатомии и лечению ран.

— Вязать? — тупо спросил я. — Как я могу вязать, почтенный Андрей? Я же не баба.

— Покажи свои руки, — попросил он, и я, ничего не понимая, протянул ему ладонь.

— У тебя мозоли, — вздохнул он. — Ты что, подрабатываешь землекопом? Или гребцом на галере?

Сокурсники злорадно захихикали, а я ответил.

— Нет, почтенный. Я в последнее время много упражнялся с алебардой. Вот и руки такие стали.

— Алебарда? — растерянно захлопал глазами наставник. — Какая еще алебарда?

— Ну, такой большой топор на длинной рукояти, — я развел руки, показывая, насколько эта рукоять длинна. — Ее очень любят в восточных легионах. Когда на Самосе высадились катафракты(2) фригийцев, только ими и отбились. Ну, так мне бывший легионер рассказал, который там был.

— А зачем тебе упражняться с алебардой? — не понял он.

Я мучительно возвел очи к потрескавшемуся потолку, с которого на меня взирал какой-то белобородый старец. Старец был более сообразителен, чем мой преподаватель.

— А когда на мою деревню нападут всадники арвернов или сенонов, — спросил я, — как мне лучше поступить, почтенный Андрей? Пропеть им гимн во славу Астианката Исцеляющего или все-таки шарахнуть по шлему чем-нибудь тяжелым и острым?

Сокурсники снова захихикали, но теперь уже не надо мной.

— Понятно, — вздохнул наставник. — У тебя руки похожи на конские копыта, Бренн. Тонкие действия тебе недоступны. Ты не можешь вязать узлы на швах, пальцы слишком грубы. И с годами при твоем образе жизни они навряд ли станут тоньше и чувствительнее. И это при том, что ты весьма неглуп, у тебя хороший глазомер и твердая рука. Ты мог бы стать неплохим хирургом. Но пальцы! Это просто беда. Или бросай алебарду, или ремесло лекаря.

— Проклятье! — я расстроенно смотрел на свои ладони, покрытые твердыми мозолями. Это он еще костяшки пальцев не видел…

— Скажи, почтенный, — спросил я. — А я могу записать на твой курс свою жену? Она вяжет на загляденье просто. И пальцы у нее что надо, тонкие и длинные.

— А образование у твоей жены какое? — удивленно посмотрел на меня наставник. — Если она только научилась читать, то этого мало.

— Она закончила гимнасий и курсы акушерок, — ответил я.

— Тогда можно, со следующего года и приводи, — кивнул он и прислушался. — Колокол, отроки. Занятие окончено.

— А скажи, почтенный Андрей, — задал я вопрос, когда все вышли. — Куда подевались недобитые жрецы Гефеста? В жизни не поверю, чтобы такие полезные ребята остались не у дел.

— Не знаю и знать не хочу, — как-то слишком торопливо ответил он. — Они святотатцы и преступники. Все, иди, Бренн из Бибракты, осваивай вязание на спицах. Без этого ты мне оперативную хирургию не сдашь!

Я вышел из аудитории, сияя, словно новенькая драхма. А я ведь и сам почти догадался. Не так-то много вокруг Автократории центров