"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Что ты мне можешь сделать? — глухо спросил Буримов.

В его голосе больше не было ни капли насмешки. Боров почуял угрозу. И я понимал: даже этот изменившийся тон не гарантирует, что меня не прирежут прямо здесь. Мой блеф про толпу рабочих на улице мог и не сработать. Мужики-то, если честно, вряд ли сейчас вообще помышляли о том, чтобы стоять под окнами ресторации и защищать меня. И один лишь миф об этих телохранителях не остановил бы Буримова, который всё ещё напряженно сжимал в кулаке серебряную вилку с так и не съеденным рыжиком.

Пора было бить наверняка.

— Я полагаю так: все ваши гулянки и похождения на стороне не играют для вашей жены какой-то серьезной роли, — медленно, чеканя слова, произнес я. — А вот для ее отца… Первое, что он узнает: у его зятя множество любовниц. И что еще интереснее — некоторые из них были найдены убитыми.

— Сучёныш!.. — выдохнул Буримов, резко подавшись вперед. Стул под ним жалобно скрипнул.

— Но и это не главное! — я повысил голос, перебивая его, спеша выдать самую действенную часть угрозы. — Не так важно, что об этом узнает ваш тесть. Важно то, что об этом узнают его торговые компаньоны. Стоит ли вам, человеку деловому, объяснять, что произойдет дальше? Когда старообрядцы, состоящие в компаньонах с вашим тестем, узнают, какой вы человек, как вы ведете дела и в какой крови измазаны… Станут ли они после этого вести с вашей семьей хоть какие-то дела?

Я замолчал, глядя, как лицо Буримова стремительно наливается дурной, багровой краской. Удар в самое уязвимое место — по капиталу и репутации среди староверов — достиг цели.

Я понимал расклад четко. Его тесть наверняка знает обо всем, что здесь происходит, или как минимум догадывается. Купцу Фатьянову, воротиле первой гильдии, обладающему колоссальным капиталом, вся эта грязь зятька была глубоко неприятна. Он мог бы раздавить, прижать Буримова к ногтю в любой момент, но почему-то не предпринимал ровным счетом ничего, предпочитая закрывать глаза.

А вот если дело коснется прямого удара по деньгам и репутации… Тут уже не отмолчишься. Мои уличные мальчишки приносили много полезных слухов, да и сам я умел думать и сопоставлять факты. Главными деловыми партнерами тестя Буримова были представители старообрядчества. А это люди кремень — донельзя консервативные, свято блюдущие собственную честь и маниакально требующие абсолютно кристального ведения дел от своих компаньонов. Грязных денег они не терпели.

— Весь город будет об этом судачить, — не снижая напора, продолжил я, вбивая гвозди в крышку его спокойствия. — На стол губернатору уже сегодня ляжет подробная записка со всем тем непотребством, что вы творите. А понадобится — такая же уйдет и генерал-губернатору. И это непременно произойдет. Даже в том случае, если прямо сейчас я буду убит вами, как мой отец.

Буримов побледнел и едва заметно кивнул, сделав знак Немому.

Тот среагировал молниеносно. Здоровяк резко поднялся и, хищно подавшись вперед, сделал шаг в мою сторону. В его руке тускло блеснуло обнаженное лезвие.

Я отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. В то же мгновение в моей руке тоже хищно щелкнул нож, который я предусмотрительно прихватил из заводской мастерской. Сердце ухнуло куда-то в желудок, но мозг сработал холодно и расчетливо.

— Помогите! Убивают! — заорал я во всю мощь своих легких, так, что зазвенели бокалы на столе.

— Замолчи! — испуганно, срываясь на визг, рявкнул Буримов. Шумный скандал и сбежавшаяся публика сейчас входили в его планы меньше всего.

Я тут же оборвал крик, мстительно улыбнулся и выпрямился, опустив нож, будто вообще ничего не произошло.

Дверь отдельного кабинета с грохотом распахнулась. На пороге выросла массивная фигура Степана — одного из самых здоровых мужиков, что пришли со мной от завода. Он тяжело дышал, обводя комнату цепким взглядом. Посмотрел на меня с ножом, перевел глаза на раскрасневшегося Буримова и замершего Немого. И тут же вековые инстинкты взяли верх: Степан торопливо стянул с головы засаленную шапку и машинально поклонился барину.

Привычка подчиняться сильным мира сего была выработана у него до полного автоматизма. Но сам факт его появления — живое доказательство того, что за дверью полно свидетелей, и что за меня действительно готовы заступиться рабочие, — придавал моим недавним угрозам бетонный вес. Я понимал: теперь разговор точно пойдет в ином русле.

— Спаси Христос, Степан, всё добре. Не переживай, — властно бросил я, не сводя глаз с Буримова. — Идите, мужики, угоститесь пивом за счет господина Буримова. Он угощает.

Буримов сидел красный как рак, тяжело сопя и напряженно думая. Степан же с явным облегчением поспешил покинуть кабинет. Спорим, он там за дверью шумно выдохнул, радуясь, что не пришлось принимать реальное участие в моей судьбе и бросаться на ножи. Я и сам не питал иллюзий: если бы меня здесь действительно начали резать на лоскуты, вряд ли этот добродушный гигант решился бы вмешаться. Пришедшие со мной работяги были не более чем ширмой, за которой я пытался спрятаться. Напрочь прозрачной ширмой, но Буримову этого знать было не обязательно.

— Чего ты хочешь? — наконец процедил сквозь зубы мой оппонент, тяжело откидываясь на спинку стула.

— Мирного соглашения, — глазом не моргнув, соврал я. — Вы больше не трогаете мою сестру и забываете обо мне. Я, в свою очередь, не продолжаю войну с вами и вашим тестем. А вот это — заберите.

Я залез рукой в штаны, что в иной ситуации могло бы выглядеть весьма двусмысленно, нащупал потайной кармашек и выудил оттуда маленькое колечко. Шагнув к столу, со звоном положил его на скатерть прямо перед боровом.

Буримов презрительно покосился на безделушку.

— Ну, что мне делать с твоей сестрой, решать буду я. Ты ее показушно где-то спрятал? Пускай приезжает, вот тогда и поговорим, — он брезгливо скривился. — А в остальном ты мне больше не интересен. Да и не я это был. Это Эраст хотел использовать тебя в своих делах, ты чем-то крепко ему насолил. Но если вдруг захочешь поработать на меня — приходи. Такие бойкие, дерзкие и умные щенки мне всегда нужны.

Я промолчал. В целом, этого было более чем достаточно. Мне нужно было только перемирие. Небольшая передышка, чтобы выиграть время и подготовиться к тем беспощадным шагам, которые я непременно сделаю.

Прощать смерть отца я не собирался ни при каких обстоятельствах. Да и в целом, сидевший передо мной мужик настолько