"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

его напряженную, суровую спину, я не сомневался: если уж на нашем заводе пустил корни кружок марксистов — а может, это была целая подпольная сеть, объединенная с другими мануфактурами и заводами Калуги, — то собрались там люди отчаянные, стальные, мотивированные до предела.

И я сильно сомневался, что против такой сжатой пружины ярости сможет выстоять насквозь гнилая, неповоротливая коррупционная система местной власти, даже если ее финансовые артерии будут подпитываться напрямую из золотых подвалов Императорского дворца. Тем более с такими жандармами, манкирующими своей службой.

— А вот и понадобится помощь товарищей, — негромко, но веско ответил я, поравнявшись с ним.

Скороход споткнулся на ровном месте. Он резко обернулся, и на его изможденном лице отразилось совершенно искреннее, неподдельное изумление. Подпольщик даже не смог скрыть того факта, что моему быстрому согласию он не так чтобы и рад. Еще бы. Одно дело — романтично пообещать поддержку «жертве режима» ради красного словца и агитации, и совсем другое — реально ввязываться в смертельно опасный блуд прямо сейчас. Но он сам себя загнал в эту ловушку. С чего это он вообще взял, что я, оказавшись под прицелом, буду благородно отказываться от любой предложенной помощи?

Оставив ошарашенного марксиста переваривать новую реальность, я развернулся и уверенно зашагал к стоящему поодаль ведущему инженеру. Николай Иванович как раз нервно протирал стекла своих очков, делая вид, что инспектирует кладку кирпичной стены.

— Господин ведущий инженер, позволите ли мне и еще некоторым рабочим на сегодня покинуть территорию завода, дабы решить ряд наших… скажем так, неотложных дел? — громко, с легким поклоном произнес я.

Николай Иванович аж поперхнулся. Он водрузил очки на нос и его лицо мгновенно налилось багровой краской начальника, чью власть только что прилюдно поставили под сомнение.

— Прохор, а вот здесь ты уже точно лишку ухватил! — грозно гаркнул он. И сделал это явно напоказ, театрально раскатисто, чтобы его праведный гнев обязательно услышали рабочие у ближайших станков. — Иди к станку живо и не выдумывай лишнего! И так за это утро от тебя заводу одни сложности! Докажи делом, что руки у тебя не только под крамолу заточены!

— Прошу простить мою дерзость, Николай Иванович… А вот если мы сделаем так? — усмехнулся я.

Я шагнул вплотную к нему, понизил голос до заговорщицкого шепота и, взяв из ящика с песком кусок мела, принялся прямо на закопченном железном борту вагонетки чертить стремительные линии.

— Это сцепка вагонов. Забудьте про винтовую стяжку и буферные тарелки, из-за которых каждый месяц сцепщикам руки-ноги отрывает, — заговорил я с гипнотической уверенностью, рисуя схему. — Представьте себе две стальные кисти рук, пальцы которых полусогнуты. На торце каждого вагона стоит такой массивный стальной кулак с зевом и замком. Вагоны накатываются друг на друга. Эти стальные «челюсти» встречаются… — я с силой сцепил свои пальцы перед лицом инженера, демонстрируя мертвую хватку, — … малый зуб одной сцепки скользит в зев другой. Происходит жесткий удар! И в этот момент внутри механизма под собственным весом падает массивный стальной клин — замок. Клик! Всё. Намертво. Никаких цепей. Никаких людей между вагонами в момент удара. Сцепка происходит абсолютно самостоятельно, выдерживая тяговое усилие в сотни тонн. Чтобы расцепить состав, сцепщику достаточно просто повернуть рычаг сбоку вагона, не рискуя жизнью.

Я замолчал, глядя, как расширяются зрачки ведущего инженера. Для 1887 года идея автоматической сцепки вагонов, подобной той, что в моем мире назовут СА-3 или сцепкой Джаннея, была абсолютной, недосягаемой фантастикой. Гениальной в своей жестокой, лязгающей стальной простоте.

И что это дает? Да как минимум сильно, очень сильно удешевляет эксплуатацию поездов. Не нужно держать большой штат сотрудников, который только и делают, что следят за сцепкой вагонов, чтобы не допускать сильных ударов и, как следствие может быть, схода вагонов с рельс.

Но это по деньгам, которые толстосумы считают более внимательно, чем человеческие души. Но сколь же безопасно это станет? В разы. Так что изобретение гениальное в своей простоте, но при этом судьбоносное в развитии железнодорожного транспорта.

Николай Иванович стоял ни жив ни мертв. Его взгляд метался от нарисованных мелом контуров к моим сцепленным рукам. Губы беззвучно шевелились, просчитывая экономическую выгоду и масштаб революции в железнодорожном деле.

— Что ты такое? — почти выкрикнул я.

— Ваше благородие…

— Тогда уж высокоблагородие, — поправил он.

— Да, — согласился я. — Но это же просто. Зачем учиться даже, чтобы такое придумать.

— Да… действительно просто, — усмехнулся он. — Иди, — выдохнул он наконец осипшим голосом, стирая мел с борта вагонетки рукавом своего дорогого сюртука, словно пряча великую тайну. — Бери людей. Иди.

Инженер отпустил меня мгновенно. Причем сделал это в прямой обход непосредственного начальника — Рудольфа Карловича. Это ломало всю заводскую иерархию и заставляло задуматься: а кто я, черт возьми, теперь такой в пищевой цепи этого завода?

Впрочем, Николай Иванович, придя в себя, тут же сам и определил мой шаткий статус, бросив мне в спину уже более уверенным тоном:

— Но завтра же с утра я соберу всех учеников! И пусть каждый показывает свое мастерство в деле. И ты чтобы был у станка с первым гудком. Будет у нас честное состязание — решим, кому быть подмастерьем!

Вот так. Ледяной душ реальности. А ведь я, пока чертил схему автосцепки, уже было размечтался. Грешным делом подумал, что на волне такого инсайта смогу с ходу прорваться в какие-нибудь личные помощники к главному инженеру. Выбить бюджет, создать здесь, в пропахшей навозом и углем Калуге, своего рода закрытый центр перспективных конструкторских разработок. Со мной во главе, разумеется.

Нет. Чудес не бывает. В какой-то степени это были лишь сладкие иллюзии попаданца. В жесткой реальности XIX века подобного социального лифта просто не существовало. Но, с другой стороны, оставаться безликим учеником, подай-принеси, для меня теперь было физически невыносимо, мелко и унизительно. Особенно когда в моей голове роились чертежи механизмов, способных перевернуть этот мир.

Но пока мне нужно понять, не убьют ли меня на выходе с завода. И о таком я предпочитал спрашивать у самого убийцы. Чтобы, так сказать, из первых рук.

От автора:

Фармацевт попал в тело алхимика-должника. Мастерская пуста, в руке смертельный яд. Вари настоящие зелья из хлама, строй бизнес и выживай на Островах!

https://author.today/reader/590408/5708155

Глава 12

Калуга

10 мая 1887 года

— Рассказывай! — жестко потребовал я, нависнув над вихрастым уличным мальчишкой, который уже битый час переминался с ноги на ногу у заводской проходной, поджидая меня.

— А… а чего рассказывать-то, Прохор? — от моего резкого, хищного напора пацан явно растерялся, вжав