"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Начало разговора мне определенно понравилось. Неужели я действительно наткнулся на адекватного, мыслящего человека в этой системе? Однако первый же вопрос жандарма застал меня врасплох и заставил слегка умерить оптимизм.

— Что за метод ты применил, когда вычислял преступника-диверсанта? — прищурившись, резко спросил он, скрестив руки на груди.

— Господин офицер, — я решил пойти ва-банк, — могу ли я сначала узнать, как так вышло, что мастер убился?

Я просто не мог выдержать. Этот вопрос мучил меня, сверлил мозг каленым железом с того самого момента, как я узнал о смерти Данилы.

— Отвечать на мой вопрос! — рявкнул жандарм с такой силой, что, думаю, его поставленный командирский голос было слышно не только за дубовой дверью, но и на улице. — Еще всякие оборвыши спрашивать…

— Прошу простить меня. Но забыл. Вот взял и забыл что там за метод, не бейте только сильно, — сказал я и сгримасничал.

Сперва офицер посмотрел недоуменно, но скоро в его серых глазах сверкнула сталь. Тот легкий, почти дружелюбный интерес, который я уловил мгновением ранее, испарился без следа. Передо мной сидел цепкий государственный следователь, которому было плевать на мои душевные терзания.

Ладно. Понятно. Если я сейчас еще раз переспрошу или продолжу упрямо настаивать на своем, наша беседа свернет в совершенно невыгодную, а то и опасную для меня плоскость. Но потешил я свое эго и нужно перебивать тему.

— Каждый человек имеет свои физические особенности, ваше благородие, — стараясь говорить ровно и спокойно, начал я. — У каждого свои уши, неповторимое расположение мочки, форма ушной раковины. Но вернее всего — смотреть по пальцам. Узоры на подушечках пальцев у людей никогда не повторяются. Ни у кого в мире. Если злоумышленник брался голыми руками за предмет — например, за орудие преступления или испорченную деталь, — он оставляет невидимый глазу след от пота и жира. Можно аккуратно присыпать это место мелкой пылью или толченым мелом, а затем перенести отпечаток на черную бумагу. Или же использовать мелкую угольную пыль для светлой бумаги.

Офицер чуть подался вперед, слушая меня затаив дыхание.

— А потом, — продолжил я свою лекцию по криминалистике, — остается только снять такие же отпечатки пальцев у подозреваемых, измазав их руки сажей, и сравнить узоры. Тогда можно со стопроцентной точностью понять, кто именно прикасался к детали и совершал преступление.

Я объяснял ему базовые принципы дактилоскопии. Признаться честно, я, со своим скудным знанием дат, даже не помнил, когда именно в мире начали массово использовать отпечатки пальцев для поимки преступников. Знал только, что в России это случилось где-то после 1900 года, а может, и вовсе накануне революции.

Но если мне удастся поработать «прогрессором» еще и в криминалистике, то это будет не худшей миссией. Если преступникам — от мелких воришек до крупных казнокрадов и террористов — станет не так вольготно жить в этом времени, империя станет хоть чуточку чище. А порядок — это фундамент и для экономики, и для общей атмосферы в стране.

Офицер молчал несколько долгих секунд, переваривая услышанное. Он смотрел на свои ладони, затем снова перевел взгляд на меня. Лед в его глазах растаял.

— Любопытно… Чертовски любопытно, — задумчиво протянул он. Тоном, из которого полностью ушла начальственная спесь, он добавил: — Я бы с тобой еще об этом поговорил, парень. Обязательно поговорим. Но сейчас вот что решим… Скажи мне как на духу: с чего этот околоточный на тебя так взъелся? И сдается мне, не только он. Что ты им такого поперек горла сделал? Я же еще вижу, что до пугачевщины недалеко.

В голове вдруг мелькнула совершенно неожиданная мысль: а что, если бы я написал детектив? Что-нибудь в духе Шерлока Холмса, позаимствовав изощренные сюжеты у маститых авторов из моего времени и переложив их на суровую русскую реальность? Уверен, такая книга обрела бы здесь колоссальную популярность. А может, именно в этом мой путь?

Нет, от заводского станка я, конечно, отказываться не собираюсь, но ведь одно другому не мешает — вполне можно в свободное время кропать книжку. Да, по сути, это чистой воды плагиат, но… не является ли это самым простым и безопасным способом, той самой короткой дорогой, по которой я мог бы стремительно подняться по здешней социальной лестнице? Обязательно нужно будет об этом подумать на досуге.

— Если желаете… — начал я, возвращаясь к реальности и глядя прямо в глаза жандарму. — Уж простите, но я практически уверен и знаю, кто во всем этом замешан. Я могу вам рассказать. А вот что делать с этой информацией — на то уже исключительно ваша воля.

— Я сейчас говорю с тобой, но словно бы передо мной совершенно иной человек, — нахмурился офицер, цепко вглядываясь в мое лицо. — Ну, рассказывай! — последнее слово он бросил жестко, почти с вызовом.

Я на секунду замолчал, прокручивая в голове: а стоит ли? И пришел к твердому выводу, что определенно стоит. Жандарм наверняка сам прекрасно осведомлен о местных коррупционных схемах, предательстве чести мундира и откровенном бандитизме, процветающем на заводе. Он не мог не догадываться о том, кто в действительности дергает за ниточки и стоит за всеми этими диверсиями. Мои слова лишь сорвут покровы.

И я заговорил. Выстроил свое повествование так, подкрепляя его такими железными фактами и логикой, что крыть это было крайне сложно. Можно было сколько угодно сокрушаться и возмущаться, но не согласиться с моими доводами было попросту невозможно. Честному следователю после такого оставалось бы только одно — взять след.

Уже минут через десять жандармский офицер резко подскочил со стула и принялся нервно наворачивать круги по небольшому кабинету. Он делал широкие, рваные шаги, то замедляясь и метая в меня грозовые молнии из глаз, то снова ускоряясь.

— Да как ты смеешь такое нести⁈ — наконец не выдержал и выкрикнул он.

Я промолчал, спокойно ожидая, пока буря уляжется.

— Я ничего не слышал. Ты понял меня? Я. Ничего. Не. Слышал! — уже не кричал, а зашипел, как разозленная гадюка, офицер, нависнув надо мной над столом.

Он все прекрасно понял. Видимо, он и сам замечал немало странностей, и, судя по его откровенному испугу, в деле были замешаны слишком высокопоставленные люди. Те, от кого зависела не только карьера этого человека в форме. Вполне возможно, это были люди, вхожие в его дом, те, с кем его родители — а может, и он сам — за одним столом коньяки