Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

– Шёлк… Хор-роший! – ни с того ни с сего объявил Орев.

– Всё вокруг будет казаться расплывчатым, словно в тумане, пока ты снова не выучишься распознавать зрительные образы.

Тем временем в комнате потемнело, светочи на потолке превратились в крохотные золотистые пятнышки. Взглянув в стекло, гость обнаружил, что яркостью света управляет сиделка, дождался её кивка и снял с глаз Свина повязку.

– Браток?..

Рука Свина нащупала, стиснула его ладонь.

– Твой глаз всё ещё закрыт, Свин.

– Известно дело, браток. Храбёр Свин, скажешь? Не-е, где уж там!

Веки Свина затрепетали.

– Я бы на твоём месте проявил куда меньше храбрости.

Покоившаяся на подушке голова Свина качнулась из стороны в сторону.

– Не вполне подходит к оттенкам волос и кожи, – заметила сиделка.

Свин поднял с простыни, повелительно вскинул кверху левую руку.

– Хочу взглянуть на вас… на вас обоих, чтоб вместе. Чтоб никогда… никогда уже не забыть.

– Видеть птичка?

Уголки обнажённого рта – широкого, тонкогубого – дрогнули, изогнулись кверху.

– Точно так. Точно так, Горев, Свин тя видит. Видит. Браток…

Тут Свин, поперхнувшись, закашлялся, но вскоре, пусть и не без труда, совладал с приступом кашля.

– Теперь глаз у тебя, Свин, голубой. В точности как у меня.

* * *

– Ты как, браток? Со мной посидишь ещё? – не слишком уверенно полюбопытствовал Свин, как только лицо сиделки в стекле сменилось серебристо-серой рябью.

Гость, помня, что Свин увидит его кивок, и изрядно гордясь этим, кивнул головой.

– Пока Хари Мау меня не разыщет и не уведёт.

– Птичка… идти?

– Да, Орев, да. Если хочешь, конечно же. Я буду только польщён.

– А Свин, браток?

Вот тут гость изрядно опешил.

– А тебе хотелось бы?..

– Точно так, – твёрдо ответил Свин.

Гость медленно покачал головой.

– Ухи мои увидал…

– Нет, это тут совсем ни при чём. Я польщён, Свин. Польщён и смущён. Но, если только кто-либо из богов не распорядится иначе, должен ответить «нет». Ради нас обоих.

– Старый Свин с тобой, браток.

– Да, понимаю… ты охотно отправился бы со мной и помогал бы мне, защищал меня от любых опасностей, не щадя сил.

– Так ты ж вон чо для Свина-то сделал.

– А как же? Я тебе друг. Друг в той же мере, что и ты мне.

Умолкнув, гость принялся машинально вычерчивать указательным пальцем правой руки кружки на щеке.

– Долго к братве-то без тя придётся идти…

Вновь охваченный гордостью, гость согласно кивнул.

– Ты вправду пойдёшь к ним? Пойдёшь через весь круговорот?

– Другой-то родни нету.

– Наёмники… Ты ведь служил в наёмниках, Свин?

– Хо! Служил? Ещё бы! Служил, точно так! Бился, браток, гнал этих-то… и жалованье опять же. Старый вояка, вишь, лучший из лучших!

– Возможно, в дороге ты встретишь кого-нибудь, Свин. К примеру, женщину, которая тебя полюбит. Или найдёшь друзей не хуже, чем я.

– Тебя же ж нашёл уже, браток.

– Да, – с грустью вздохнул гость. – Уж это точно. И если б я мог забрать тебя с собой, в Новый Вирон, забрал бы, не задумываясь ни на миг. Загвоздка – по крайней мере, одна из загвоздок – в том, что отправляюсь я не туда. Отправляюсь я, как и обещал Хари Мау, в поселение, очень далёкое от моего.

– Дык и козырно.

– И стану там пленником, Свин. Им хочется, чтоб я разрешал их споры, улаживал противоречия. Во многих их спорах правой стороны нет, а таких, где компромиссы, приемлемые для обеих сторон, невозможны, ещё больше. Гораздо больше.

На время умолкнув, гость снова испустил тяжкий вздох.

– Увы, всех их надежд я оправдать не смогу, и, если мне не удастся сбежать, со временем общее разочарование наверняка обернётся кровопролитным бунтом.

– Так ты, браток, тово… уйти от них думаешь?

Гость, сдвинув брови, кивнул.

– Да. Да, уйду обязательно, если сумею. Я обещал Хари Мау отправиться с ним, дабы в меру скромных способностей вершить суд над жителями его поселения, но жить там до конца дней вовсе не обещал. Обещание я, буде мне предоставят такую возможность, сдержу, однако, сделав всё, что смогу, отправлюсь домой. В конце концов, половину Синего уже обогнул, а до дому оттуда уж точно никак не дальше.

– Так старый Свин тогда тоже небось пригодится?

Гость вновь вздохнул.

– Вне всяких сомнений, однако тебя со мною не будет. Прежде всего, Хари Мау с друзьями вскоре – если не сегодня, то завтра наверняка – выяснят, где я. Выяснят, напомнят об обещании и настоят на отлёте. Между тем тебе не обойтись без заботы специалистов ещё многие месяцы: что, если тело начнёт отторгать новый глаз? Конечно, свои средства имеются и на этот случай, однако без помощи опытного врача ими не воспользоваться. Ну а во-вторых, твоя неволя окажется много хуже моей. На тебя обратится злость каждого, недовольного моими решениями, и это весьма опасно. Помнишь, я говорил, что тебе требуются месяцы медицинского наблюдения? Так сказал оперировавший тебя хирург, и здесь предупреждали о том же. Отправившись со мной, ты, весьма вероятно, столько не проживёшь.

– А в-третьих, Бивень? – внезапно спросил Свин, едва уловимо переменившись в лице.

– Патера!

Орев пронзительно свистнул.

– А в-третьих, я, несомненно, стану опасен для тебя самого, – пояснил Свин. – Сила и храброе сердце весьма опасны, если не могут одержать верх.

– Да, – утирая глаза, согласился гость.

Обритое наголо, слегка изменившееся, лицо Свина оставалось прежним, но говорил он знакомым, памятным с давних пор голосом Шёлка.

– Тем не менее ты всё равно взял бы меня с собой, будь у тебя возможность.

– Да. Да, взял бы. И, добравшись с тобою до Нового Вирона, исполнил бы взятое на себя поручение. Исполнил бы, даже если б ты добрался туда без меня.

Громадная ладонь Свина крепко стиснула его пальцы.

– То есть ты твёрдо намерен его исполнить.

– Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы не оплошать, – ничуть не греша против истины, подтвердил гость.

– Уже пожертвовал.

– Ты должен лежать здесь, в этом противоперегрузочном кресле, – заговорил Хари Мау, склонившись над ним. – И ремнями пристёгнут быть должен. Приношу извинения, но это необходимо.

– Знаю, летать на шлюпках мне уже доводилось. Вот только за Орева беспокоюсь.

Хари Мау заулыбался шире прежнего.

– Здесь, у тебя под мышкой, он останется цел и невредим. Чем меньше пассажир весит, тем ему легче, а Орев совсем лёгок.

Широкий ремень защёлкнулся, вдавливая в напрягшиеся мускулы рукоять азота.

– За себя ты, раджан Шёлк, не боишься?

Ну если им хочется звать его так, ничего не попишешь. Не желая глазеть