Дубликат - Леонид Жилеев

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и почти всё плохое, кстати, тоже — это я про линейку, да. Мне дают обходной и отправляют навстречу приключениям. А я что? Я иду в музыкальный кружок самой короткой дорогой — по аллее мимо домика кибернетиков и дальше по тропинке. И, кстати, иду с удовольствием.

Мику в этот раз, наверное, в виде исключения, сидит не под роялем, а за ним и, по-моему, ждёт меня. По крайней мере, обрадовалась очень искренне.

— Ой, Сенечка, как хорошо, что ты пришёл.

— Явился — сейчас будешь должок отрабатывать.

А это уже Алиса. Мог бы и догадаться, что так будет: каждый раз при обходе с бегунком на неё натыкаюсь.

— Алисочка, не груби, ты же не такая! А то Семён больше не захочет с нами общаться. Сенечка, Алиса говорила, что ты играешь…

Вопрос и просьба одновременно. Тут же Двачевская протягивает гитару:

— Давай, отрабатывай!

— Алис, если это продолжение вчерашнего спора, то ты понимаешь, что с тебя тогда одно желание?

Алиса слегка краснеет — не знаю, что она там обо мне подумала.

— Что ещё за желание?

— Я ещё не придумал, но обещаю: ничего неприличного не будет. Наверное, не будет — я ещё точно не решил.

Гляжу на краснеющую Алису, гляжу на её раздувающиеся ноздри — я удовлетворён.

— Алис, не взрывайся. Ничего мне не надо, я так сыграю.

— Сенечка, — это Мику, — а мы тут с Алисой тоже поспорили. Умеешь ты играть или нет.

— Ну и какая же ставка? И кто на что поставил?

— Неважно, или играй давай, или отказывайся, — Алиса привычно грубит.

— На трёх аккордах?

Я вопросительно смотрю на Алису.

— Зубы не заговаривай! Хоть на одном сыграй!

Я наконец беру гитару в руки, смотрю на девушек и, перед тем как начать, говорю:

— Все отдают себе отчёт, что вы играете лучше меня? Так что терпите — сами напросились!

На кухне мышка уронила банку.

Чёрная фишка, белка в колесе.

Когда заканчиваю, девочки некоторое время переглядываются, потом кивают друг дружке: видимо, экзамен выдержан. Ну, я особо не боялся: сами они меня однажды учили и тогда же и одобрили. Понятно, что практики не было и я сильно сдал, но не настолько же, чтоб совсем разучиться.

— Хиппи, что ли? И хаер у тебя подходящий.

Алиса нахальнейше запускает руку мне в волосы.

— …Подходящий, но слишком чистый. Но это можно исправить.

Я только улыбаюсь и отрицательно качаю головой.

— Алисочка, а по-моему, Сеня не о том пел.

Мику напевает чистым голосом:

С силами собравшись, до зари поднявшись,

И с песней северного ветра по шоссе…

— Жаль только, что на концерте не исполнить. Ольга Дмитриевна не поймёт. Сенечка, ты точно не хочешь в кружок записаться?

Мы всё-таки репликанты. Потому что для девочки, прожившей шестнадцать лет в Японии, Мику поразительно и подозрительно хорошо говорит по-русски и ориентируется в советских реалиях.

— Микуся (пусть будет Микуся в этом цикле, Алиса при этом фыркает), я принципиально никуда не записываюсь, но заходить буду так часто, что ещё надоем — это я обещаю.

Ставлю гитару на место, а сам протягиваю обходной Мику. Она чиркает там автограф, а Алиса комментирует:

— Мог бы и сам заполнить, всё равно Дмитриевна его смотреть не будет.

А то я не знаю? Но отвечаю другое.

— Так интереснее. Сейчас к нашим техническим гениям пойду, послушаю, как они меня вербовать будут.

— Тогда подожди, я с тобой.

Алиса поднимается, мы прощаемся с Мику, и я замечаю — каюсь, впервые за все циклы замечаю, — какая у той замечательная открытая улыбка. За такую улыбку я сразу же прощаю ей всю её болтливость — и прошлую, и будущую. А ещё мне теперь думать: где кончается управляющий сценарий и начинается импровизация маски, где кончается импровизация маски и начинается свобода воли? Страшно боюсь разочарований, но всегда ловлю вот такие вспышки человечности — это как знак, что не всё ещё потеряно для бедных нас, репликантов, включая и меня самого, конечно же.

Выходим из музыкального кружка, и по дороге Алиса говорит:

— Знаешь, иди к ним сам. Не люблю Сыроежкина, боюсь, не сдержусь и в глаз ему засвечу.

— Тут я тебя понимаю, Алиса, я сам его в больших дозах с трудом перевариваю. Вроде и ничего плохого, но как прилипнет, так хочется или убежать, или силу применить.

На перекрёстке у, как всегда, не работающих душевых расстаёмся: я направо, к кибернетикам, а Алиса — налево, на площадь.

В клубе всё стандартно: чертежи, верстаки, приборы, кошкоробот, кибернетики… Нет, не моё это. Когда учился у Электроника слесарным и столярным навыкам, даже нравилось, и Электроника терпел в больших количествах, но как только выучился до необходимого мне уровня, ушёл и не жалею.

Против ожидания, кибернетики меня почти не домогаются. Или мой отказ за завтраком подействовал, или то, что как раз прозвучал сигнал на обед; но Шурик только спрашивает:

— Не передумал? Жаль. Ну, давай сюда обходной.

Кибернетики остаются запирать клуб, а я через умывальник отправляюсь в столовую.

Пока делаю крюк к умывальникам, пока умываюсь, основная масса народу уже успевает пообедать; практически из знакомых в столовой вижу только Лену. Киваем друг другу; думаю, не составить ли компанию, но, пока думаю, место рядом с Леной успевает занять Женя. Чтобы не мешать девочкам, сажусь за отдельный столик и разбираюсь с обедом: суп с гречкой, сосиска, лапша, компот, два куска хлеба и пирожок, как выяснилось, с капустой. В общем-то, даже неплохо. Пока обедаю, столовая пустеет, остаюсь только я и двое дежурных — сегодня это девочки из среднего отряда. Дежурные уже начали наводить порядок с противоположного от меня угла, не дожидаясь, пока я поем.

Я сижу за колонной — на своём любимом месте, чтобы не отсвечивать от входа, — поэтому только слышу, а не вижу, как в столовую входит Ульяна, здоровается с дежурными и исчезает на кухне — ещё одна жёсткая привязка сценария. Сейчас она вернётся с куском мяса, а я отправлю её за булочкой и, пока она ходит, насыплю ей перца в компот. Не буду.

Возвращается Ульяна и идёт в мой угол, огибает колонну и сталкивается со мной лицом к лицу. Это настолько неожиданно для неё, что она сбивается с шага, но пересиливает себя и садится со мной за один столик. Всё это — молча, не говоря ни слова. Перед