Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Сержа неприятно поразила происшедшая с господином Тукстом перемена в его отношении к Геше. Раньше он к нему, помнится, такого пиетета не испытывал, во всяком случае не демонстрировал, а теперь так и заливается: Геннадий Юрьевич, Геннадий Юрьевич... Ничего хорошего это не сулило. Да, что-то действительно изменилось. Он вздохнул с притворным сожалением.

– Нет так нет, не очень-то и хотелось. Ну, тогда я, пожалуй, пойду?

Тукст заливисто рассмеялся, клоны вторили его смеху рассыпчатым приглушенным эхом.

– Куда вы пойдете, Таганцев? Кто вас отпустит? Вы что, не понимаете, что отсюда вам назад дороги нет? Вы здесь застряли всерьез и надолго. Не хочу употреблять слово навсегда, но, похоже, это именно тот случай, когда оно подходит стопроцентно. Мало того, что Геннадий Юрьевич перенастроил систему безопасности филиала по принципу «всех впускать – никого не выпускать», так еще, и мы сами не желаем оставлять вас на свободе. Вы доставили нам слишком много неприятностей, Таганцев, и вам придется за них ответить. Я бы даже сказал, искупить. Возможно, мы опробуем на вас нашу новую, экспериментальную систему утилизации человеческого материала. А что? Не пропадать же такому добру, как вы? Хотя, честно говоря, я пока не склонен. Вот так, положа руку на сердце, – где оно, кстати, здесь? – скажу: чем-то вы мне все же симпатичны. Может, своей удачливостью? Или тем, что неплохо играете на бильярде? Не знаю, не знаю. Или тем еще, что разговаривать мне с вами пока интересно? Возможно, все сразу. Так что, может быть, вы нам еще пригодитесь, не факт, но может быть. Но, совершенно точно, для этого вам придется как следует потрудиться, чтобы доказать нам свою лояльность. Как вы это сделаете, решать вам, но придется-таки потрудиться, да.

Серж неопределенно пожал плечами. Доказывать лояльность кому бы то ни было, ему нисколько не улыбалось. Но он совершенно не знал, как вести себя в создавшейся ситуации, и, чтобы не усугубить ее, решил выждать. Ведь все прояснится рано или поздно, а до того момента не стоит дразнить гусей.

Тукст к такой его реакции отнесся с пониманием. Он покивал головой, и обратился к громилам:

– Ладно, снимите с него браслеты. Снимите, снимите, никуда он теперь не денется. И заберите отсюда все его вещички. Только аккуратней, чтобы не рвануло!

Серж, растирая запястья, молча и с откровенной тоской взирал, как его полезное, но так и не пригодившееся добро сгребают в ранец жадные и не слишком щепетильные руки.

– Э, пусть этот ручку вернет! – запротестовал он, заметив, как его чудо ручку сунул в карман старший из гоблинов.

– Какую еще ручку? – не понял претензии пленника Тукст. – Ну-ка, покажи!

Клон с неудовольствием, бросив на Сержа яростный взгляд, передал свой законный, как он считал, сувенир, начальнику. Тот взял, повертел ее в руках, пощелкал.

– Зачем она вам? – спросил. – Писать вряд ли придется?

– Пусть хоть что-то у меня останется, на память.

– Пусть останется, не возражаю, – и он широким жестом бросил ручку на стол ближе к Сержу. Предупреждая неудовольствие подручного, сказал ему: – А тебе она зачем? Ты даже писать не умеешь. Обойдешься!

Серж, внутренне ликуя, сунул ручку в карман куртки – подальше от посторонних глаз. Сердце усиленно барабанило в груди, но он старался не выказывать волнения. Что ж, хоть какой-то шанс у него остался, и это неплохо. Представится ли случай им воспользоваться? Машинально, он потянулся за остававшейся еще на зеленом сукне пластинкой с таблетками, которые ему дали в госпитале.

– Так, так, так! – остановил его Тукст. – А это еще зачем?

– Мои лекарства. Мне надо.

– Обойдетесь, – махнув рукой, обломал его, как перед тем громилу, Тукст. – Отныне ваше самочувствие, как душевное, так и физическое, будет всецело зависеть от нас. И от вашего, разумеется, поведения. От вашего разумного поведения. Так, ну что, предлагаю сыграть партийку. Матч-реванш, так сказать. Надеюсь, вы не против? Очень хорошо. А вы, – указал он браткам, – будьте неподалеку. Вон там, у выхода. И глаз не спускайте!

Помощники отошли в сторону и расположились в мягких креслах у дальней стены слева от лестницы. Серж с Тукстом остались возле стола одни. Тет-а-тет. Директор, точно только этого момента и дожидался, бодро соскочил с табурета, снял с полки шары и выставил пирамиду.

– Так что, Таганцев, вы и в самом деле собирались нас подорвать? – полюбопытствовал он, с интересом, раз за разом поднимая голову от стола, поглядывая на капитана.

Серж кивнул.

– Возможно. Надо же что-то было делать. А выбор возможностей у нас небольшой.

– Это правда. Поэтому мы вас грамотно просчитали и поджидали именно здесь. Если честно, Таганцев – только не в обиду, ладно? – вы достаточно прямолинейны, предугадать ваши действия совсем не сложно. Я имею в виду не только вас, но и господина Дорджинского, с которым вы, судя по всему, плотно общались. Кстати, преклоняюсь перед достоинствами и личными качествами господина Дорджинского, они неоспоримы, но в этом, в стремлении всегда придерживаться своей линии, его, а в том числе и ваша, слабость. И конечно взорвать нас вам никак не удастся. Это просто невозможно. Мы порой тоже допускаем ошибки, но стараемся сразу извлечь из них уроки. Поэтому после вашей последней в этом зале гастроли, мы внесли существенные коррективы в систему безопасности. Так, теперь из бильярдной попасть в генераторную, как прежде, невозможно. Входа отсюда туда больше нет. Его вообще нет, в общепринятом значении слова. Ну и – свет, вам больше не удастся погасить его по хлопку. Можете попробовать.

– Я вам верю.

– Вот. Но, несмотря на вышеизложенное, ждали вас мы все равно здесь. Потому что, как я сказал, просчитали. К тому же нас предупредили, что это возможно. Кстати, как вам удалось пройти вращающуюся комнату?

– Обычно, как... Интуиция.

– Я и говорю: вы везунчик!

– Могли бы там, кстати, инструкцию какую-никакую повесить. А то ведь не сразу сообразишь, что надо делать.

Тукст хохотнул.

– А мы вместо инструкции дополнительную попытку предоставили! Но и она, судя по всему, лишняя. А ведь могли бы провалиться, черт его знает куда! Да и он не знает!

– Я так и почувствовал.

–