Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

– Я пойду. – В его говоре слышался лишь слабый намек на горский акцент, давно утонувший в сетарийском. – У меня там родственники, да и в горах понадобится человек вроде меня.

Крандус наклонил голову и подождал еще немного, обводя взглядом скамьи.

К Кормаку присоединилась стройная молодая женщина в необычной черно-белой мантии с капюшоном. Я ее не знал.

Крандус улыбнулся и кивнул:

– Иллюзионист будет весьма полезен на войне.

Больше никто не встал. Я нисколько не удивился – кому захочется умирать в промерзших холмах, защищая язычников, да еще с таким, как я. Лучше уж они попытают счастья с архимагом и остальным Арканумом. Мы встретимся с превосходящими силами, самой страшной магией и всеми демонами, которых только смогут призвать их проклятые шаманы, но больше всего маги боялись меня. Боги, да я сам не собираюсь никуда идти, если сумею выпутаться из этой дерьмовой ситуации.

Крандус вздохнул и покачал головой:

– Мы разочарованы. Внутренний круг сам выберет еще троих. А все остальные – отправляйтесь по своим котериям, если вы уже назначены. Если нет, сегодня же вечером каждый получит по десять стражей. На этом конклав окончен, возвращайтесь к работе.

Пока другие маги покидали зал, я сидел и скрежетал зубами. Мне потребовалось все самообладание, чтобы не броситься к ним, требуя ответов или вопя, чтобы отвалили и поискали себе какую-нибудь другую жертву. Это просто очередная попытка избавиться от мерзкого тирана, и я не собирался умирать за них, да и ни за кого другого. Чтоб им сгореть! Я уже более чем достаточно пострадал за наш драгоценнейший Арканум. Если они думают, что заставят меня пойти, их ждет неприятный сюрприз.

Кормак перебросился парой слов с Внутренним кругом и ушел, даже не взглянув в мою сторону. Маг в черном повернулся посмотреть на меня, под маской поблескивал единственный зеленый глаз, второй, вероятно, был потерян во время стычки. Прекрасно, у меня тут рыцарь-калека. Сам я не большой мастер владения оружием, но даже мне ясно, что его восприятие нарушено. Зачем он вообще встал? Ладно, я все равно не собирался никуда идти.

Глаз рассматривал меня так пристально, что я чувствовал себя едва ли не изнасилованным. Мне так хотелось открыть Дар и понять причину, но кроме необходимой самообороны мне строго-настрого запрещалось использовать его на другом маге без специального разрешения канцлера, и мне почему-то казалось, что охранная грамота не будет иметь особой силы в самом Коллегиуме. Рыцарь поднял затянутый в перчатку кулак к лицу и резко опустил вниз. Я не сразу понял, что это приветствие – его меч теперь принадлежал мне.

Я серьезно кивнул в ответ. Кем бы он ни был, он это заслужил. Маг в черном развернулся и быстро вышел из зала, оставив меня наедине с семью членами Внутреннего круга. Они ожидали, что я спущусь к ним. Я заставил их подождать подольше, ковыряя заусенец и не обращая внимания на гневные взгляды Киллиан.

– Маг Эдрин, – наконец проскрежетал Крандус, – не будешь ли ты так любезен присоединиться к нам.

Я неспешно встал, потянулся и зевнул. Им пришлось ждать, пока я сползал к ним. Кто сказал, что мелкие акты мести переоценены? Глаза Киллиан буравили меня, призывая прикусить язык. Я честно обдумал это. Это было бы разумным поступком. Но когда меня можно было обвинить в разумном поведении? Я был слишком зол, чтобы переживать о мнении кого-либо из них.

Я посмотрел Крандусу прямо в глаза и ухмыльнулся:

– Неужели вы считаете меня настолько тупым? Это всего лишь еще один способ избавиться от меня.

– Следи за языком, – рявкнул он, – или лишишься его.

– Я бы не рекомендовал. Если со мной что-то случится, с каждым из вас тоже произойдет что-нибудь плохое.

Он схватил меня за грудки и с легкостью приподнял.

– И что же конкретно ты имел в виду? Это угроза?

Я только улыбнулся в ответ, показывая полное отсутствие страха. Пусть говнюк даст волю воображению. Я мог убивать своим Даром, но Арканум боялся не этого, о нет, по-настоящему люди страшились моей способности управлять разумом и искажать мысли.

Старый Гертан положил руку на плечо архимага и заставил отпустить меня.

– Прекрати выделываться, Бродяга. Клянусь, мы не пытаемся тебя убить. Это не мы придумали.

Я гордился тем, что могу распознавать ложь, замечая расширенные зрачки, пот, повышенный тон голоса и десятки других мелочей. Старый Гертан говорил правду. По крайней мере, он сам в это верил.

Я оттолкнул руку Крандуса, и тот меня выпустил.

– Ладно. Я тебе верю. Но никто в здравом уме не попросит меня вести армию.

– С этим мы все согласны, – вставила Мервин.

– И все же во главе армии попросили поставить именно тебя, – сказала Киллиан. – Даже потребовали.

Я оторопел:

– И кто же?

Заговорил один из безымянных магов:

– Друиды трех горских кланов, стоящих на пути скаллгримского наступления: дуна Байлиола, дуна Клахэна и Кил-Нота.

Я побледнел и опустился на скамью.

– Что случилось? – спросила Киллиан. – Тебе плохо?

– Уж точно не хорошо, – сдавленно прохрипел я, нащупывая рукой рваные шрамы на щеке. Они ждали, но я не собирался продолжать. Я даже не хотел думать о том, что произошло в Кил-Ноте шесть лет назад. Я просто не желал иметь ничего общего с этими рехнувшимися друидами. Они такие же чокнутые, как поклоняющиеся демонам скаллгримские хальруны, только на иной лад.

Крандус пояснил:

– Если мы не удовлетворим их просьбу, они угрожают отступить в свои крепости и позволить скаллгримцам беспрепятственно пройти через горные перевалы. Эти мерзкие язычники опустошат внутренние земли Каладона и уничтожат запас зерна для Сетариса. Второй год голода мы не переживем.

Старый Гертан вздохнул:

– Без помощи горцев нам придется отправить половину армии сдерживать скаллгримцев в горах, так мы рискуем, что их волчьи корабли закрепятся в Железном порту до того, как мы его возьмем.

– У нас нет выбора, – подытожила Киллиан. – У тебя нет выбора. Через два дня на рассвете ты сядешь на корабль до горских земель в порту у Западного брода.

– Всегда есть выбор, – огрызнулся я.

Прежде чем они успели отреагировать, я выскочил из зала. Сердце и голова гудели от страха и ярости. Пока я бежал из Коллегиума на улицу, мимо проносились коридоры и лица.

Шрамы зудели. Я туда не вернусь! «А как же Сетарис? – шептал призрак Линаса, продолжавшего исполнять обязанности моей совести и после смерти. – Как же твой дом? Твой народ?» Я помотал головой и оскалился, проходя ворота Старого города, стремясь в знакомую безопасность