Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

— Приказ ясен? — Барон повернулся к роте. Бойцы уже закончили перезарядку и деловито собирали трофеи, Кабан умудрился оторвать целый наплечник с убитого для изучения, а Казанова вертел в руках погасший лук. — Перекур отменяется. Грузим девчонок внутрь коробочки. Занимаем круговую оборону по зданиям на перекрёстке. Скоро здесь будет жарко, и мы должны приготовить гостям нормальный приём. Выполнять!

Механизм снова закрутился. Разведчики рассыпались по позициям, превращая руины в огневые точки. Бой закончился, но война только начиналась. И в этой новой, абсолютно безумной реальности старший лейтенант Корнев чувствовал себя как рыба в воде. Потому что какие бы декорации ни подкидывал мир, правила выживания оставались неизменными: стреляй первым, бей наверняка и никогда не жалей противника по ту сторону прицела.

Глава 6

Едкий дым от сгоревшей эльфийской брони и разорванного в клочья гигантского волка нехотя расползался по перекрёстку, оседая на выбитых витринах серой жирной копотью. Адреналиновый шторм медленно, с неохотой отпускал бойцов, оставляя после себя знакомую сосущую пустоту в желудке и мелкую дрожь в пальцах. Кто-то нервно сплёвывал горькую слюну, кто-то молча добивал в магазины патроны из вскрытых цинков, роняя латунные гильзы на усыпанный битым стеклом асфальт.

Корнев, привалившись плечом к остывающему капоту искорёженной легковушки, стянул с головы шлем и провёл грязной перчаткой по мокрым волосам. Девчонок Ланцет уже упаковал в десантное отделение головной «бэхи», вколов им конскую дозу успокоительного. Сейчас там было самое безопасное место во всём этом свихнувшемся городе.

Внезапно рация на плече, до этого выдававшая лишь унылое шипение статического электричества, коротко хрюкнула, поперхнулась и разразилась целым водопадом звуков. Связь, пробившаяся сквозь какую-то аномальную глушилку, начала восстанавливаться рывками, как просыпающийся после комы человек. Эфир засрали мгновенно.

— … второй, я пятый, у нас потери, закрепились в промзоне, эти суки лезут по крышам!..

— … коробочки горят, бл… оттягивайся за теплотрассу!

— … кто-нибудь, дайте арту по квадрату восемь-ноль-три, нас тут просто в фарш рубят!

Барон слушал этот винегрет, не меняя выражения лица. Да уж, походу, бригада не просто проснулась, а огребала по всем фронтам, пытаясь переварить новую тактическую реальность. Толкинисты не ограничились одним районом, расползаясь по городу, как метастазы. И пока армейцы пытались воевать по уставам, ушастые резали их своей непонятной термической хернёй.

Механики-водители в роте Корнева оказались тёртыми калачами. Движки на БТРах и БМП глушить не стали. Низкочастотный, утробный гул дизелей успокаивал, давая понять: броня жива, броня готова сорваться с места за пару секунд. В условиях городского боя, когда любая секунда на запуск стартера может стоить жизни целому отделению, это было единственно верным решением.

— Командир, — из-за угла аптеки, пригибаясь, вынырнул Леший. Лицо взводного напоминало кусок гранита, измазанный сажей. — Там с востока движение. И мне это движение ни хера не нравится.

Корнев моментально отлепился от машины, вскидывая автомат.

— Состав?

— До роты пехоты. Сотня, может, чуть больше, — Леший коротко мотнул головой в сторону уходящего вдаль проспекта. — Идут плотно. Из них с десяток верхом на этих перекачанных псинах. Один волчара там вообще размером с микроавтобус, в какой-то чешуйчатой броне. И знаешь, что самое интересное?

Барон вопросительно приподнял бровь, проверяя коллиматора.

— Они уже с кем-то бодались, — закончил мысль разведчик. — Идут потрёпанные. У многих повязки, кровь на доспехах, хромают. Парочку вообще на волокушах тащат. Зато, сука, пленных ведут. Десятка три баб, связанные, как скот.

Корнев мысленно выругался. Масштабный пиздец обрастал новыми, максимально неприятными деталями. Сотня разъярённых, обстрелянных ушастых, которые уже поняли, что местные аборигены больно кусаются свинцом, это вам не парадный разъезд. А живой щит из трёх десятков девчонок полностью перечёркивал возможность использовать главный козырь роты, тридцатимиллиметровые автоматические пушки. Одно попадание осколочно-фугасного в толпу, и спасать там будет уже некого.

— Внимание роте. Направление восток, дистанция триста, — спокойный голос Корнева разнёсся в наушниках бойцов. — Цели множественные, работаем только стрелковкой по моей команде. Снайперам взять на прицел наездников. Кабан, Шмель не дёргаться, лежать и дышать через раз.

Рота растворилась в руинах, как стая призраков. Стволы чёрными змеями высунулись из оконных проёмов, из-за бетонных урн и сгоревших остовов. Толкинисты вывалились из-за поворота грязной массой. Это действительно была не стройная маршевая колонна. Они больше напоминали банду мародёров после тяжёлого рейда. Блестящие доспехи потускнели, покрытые копотью и бурыми пятнами. Пехота шла, нервно озираясь, луки держали наготове, стрелы уже лежали на тетивах. В центре этого шапито брели, спотыкаясь и падая, связанные одной длинной верёвкой женщины. Их гнали тычками древков копий.

А впереди, вышагивая с грацией прирождённого убийцы, двигался мега-волк. Тварь была закована в пластинчатую броню, закрывавшую грудь, шею и бока. Металл зловеще поскрипывал при каждом шаге животного. Наездник на нём сидел сгорбившись, левая рука висела плетью, перетянутая каким-то светящимся жгутом, но в правой он крепко сжимал короткий меч, от которого исходило слабое мерцание.

Барон высчитывал дистанцию. Двести пятьдесят метров. Двести…

— Если начнут ставить щиты, мы завязнем, — холодно анализировал старлей. — Если ударим первыми, в панике порежут пленных. Нужно отсечь голову колонны от хвоста.

Он уже открыл рот, чтобы дать команду Гвоздю отработать из пулемёта по задним рядам, создавая стену заградительного огня, как вдруг ситуация разрешилась сама собой. И разрешилась она максимально брутально и непредсказуемо.

С перпендикулярной улицы, из-за глухого забора какого-то автохозяйства, донёсся надрывный, захлёбывающийся рёв форсированного дизеля. Звук нарастал с такой пугающей скоростью, что толкинисты инстинктивно сбились в кучу, забыв про пленных. А в следующую секунду кирпичный забор просто взорвался фонтаном крошева и пыли.

Из облака кирпичной пыли, разнося в щепки остатки ворот, на перекрёсток боком, в диком, неконтролируемом заносе вылетел полицейский бронеавтомобиль «Тигр». Машина была изуродована: лобовое бронестекло покрыто густой паутиной трещин, правая фара вырвана с мясом, на борту зияла огромная чёрная подпалина.

Но главное происходило на крыше. Там, в открытом люке, вцепившись в гашетки крупнокалиберного «Корда», стоял боец в краповом берете. Его мотало из стороны в сторону, броневик тормозил юзом, оставляя на асфальте жирные чёрные полосы жжёной резины, а пулемётчик, не дожидаясь полной остановки, зажал спуск.

Двенадцать и семь миллиметров, это не шутки. Это калибр, который отрывает конечности и прошивает кирпичную кладку насквозь. «Корд» радостно рявкнул, выплёвывая пламя. Очередь косой чертой прошлась по авангарду толкинистов. Никакие эльфийские доспехи, никакая реакция не спасла. Десяток ушастых просто перестали существовать, превратившись в красно-серое месиво, раскиданное по тротуару.

Следом за «Тигром», оглашая улицу утробным рёвом, вырвался бронированный армейский «Урал». Судя по помятому стальному кунгу, он уже побывал в серьёзной переделке.