Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

И тогда заговорили пушки БМП. Осколочно-фугасные снаряды врезались в ряды эльфов. Толпу просто разорвало изнутри. Руки, ноги, куски изящной брони и ошмётки плоти брызнули во все стороны кровавым фонтаном. Деревянная баллиста разлетелась на тысячи щепок, так и не успев сделать выстрел, а её расчёт превратился в кровавую кашицу на брусчатке.

Ошалевшие от такого чудовищного удара в спину, толкинисты попытались развернуться, но попали под перекрёстный огонь. СОБР из окон мэрии добивал остатки БК, выкашивая тех, кто пытался укрыться за памятником с их стороны. А со стороны парка накатывался стальной вал Барона.

Разведчики шли за бронёй цепью, хладнокровно, короткими очередями добивая раненых и тех, кто пытался бежать.

— Прекратить огонь — закричал Макаров своим, видя, как армейский камуфляж мелькает уже у самых ступеней мэрии.

Бой стих так же внезапно, как и начался. На площади повисла жуткая тишина, нарушаемая лишь гудением дизелей БМП да влажным хрипом умирающих пришельцев. Асфальт был залит кровью так густо, что ботинки скользили по нему, как по льду.

Макаров, шатаясь от невероятной усталости, спустился на первый этаж. Бойцы отодвинули баррикады, распахивая искорёженные дубовые двери. Навстречу ему, переступая через разорванное пополам тело эльфийского лучника, поднимался старший лейтенант Корнев. Лицо Барона было покрыто слоем серой пыли, из-под которой ярко выделялись только ледяные глаза. Он стянул с руки грязную тактическую перчатку и протянул её майору.

— Живы, воины? — без тени улыбки спросил Барон.

— Твоими молитвами, старлей, — Макаров крепко пожал руку, чувствуя, как его самого начинает мелко трясти от спадающего напряжения. Он посмотрел на заваленную трупами площадь. — Я уж думал, нам тут всем братская могила будет.

— Рано помирать, товарищ майор, — Корнев достал из разгрузки помятую пачку сигарет, закурил, прикрывая огонёк ладонью от ветра, и протянул пачку Макарову. — Комбриг приказал вас вытащить. Собирайте своих трёхсотых, грузимся на броню. В городе ещё полно этой мрази, а нам предстоит долгий день.

Макаров глубоко затянулся горьким дымом, чувствуя, как он обжигает лёгкие. Он посмотрел на споконойе лицо старлея и понял одну простую вещь: пока в армии есть такие спокойные как скала сукины дети, шансы выжить в этом безумии у них определённо есть.

— Выводим гражданских, парни! — хрипло крикнул майор вглубь коридора. — Времени в обрез…

Глава 7

Макаров хрипло орал куда-то вглубь тёмного коридора мэрии, подгоняя своих бойцов. И они пошли. Вернее, потекли, вываливаясь на крыльцо бесконечной серой массой. Корнев стоял у разбитых внутренних дверей, машинально счищая грязь с затворной рамы пальцем в кевларовой перчатке. Из нутра административного здания разило натуральным страхом. Специфическим таким, въедливым душком пота, дорогого чиновничьего парфюма и сладковатой, медной вонью свежей крови. Гражданских оказалось до хера. Нет, не так. Их было просто катастрофически много.

Женщины, прижимающие к груди чумазых, онемевших от ужаса детей. Какие-то пузатые клерки в разодранных пиджаках, сжимающие в руках папки с бумагами, будто этот картон мог их защитить от ледяной глыбы, что крошит железобетон. Уборщицы, охранники, случайные прохожие, которых загнали сюда в общей суматохе. Они вываливались на ступени, поскальзывались на стреляных гильзах, падали, тут же вскакивали, дико озираясь на груды эльфийских трупов и чадящие чёрным дымом остовы полицейских машин.

— Триста… триста пятьдесят минимум, — пробормотал себе под нос Казанова, сплёвывая на забрызганный асфальт. Он стоял рядом с Бароном, мрачно оценивая логистический ад, который разворачивался прямо у них на глазах. — Командир, мы их на броню даже слоями не уложим. Тут, блин, парочка двухэтажных автобусов нужна, а не наши коробочки.

Корнев и сам это прекрасно понимал. Посадить три сотни неадекватных от стресса людей на броню БТРов и БМП? А потом медленно, со скоростью беременной черепахи, катиться через горящий город, где из каждой подворотни может прилететь либо светящаяся херня, либо кусок льда размером с плазму в пятьдесят дюймов? Это верняк. Верный способ угробить и роту, и этих бедолаг. Живое нагромождение из гражданских поверх брони просто царский подарок для вражеских лучников.

Старлей нажал тангенту радиостанции.

— База, я Барон. У нас тут проблема нарисовалась. Гражданских больше трёх сотен, куча детей и тяжелых трёхсотых. Эвакуация на штатной технике невозможна физически. Запрашиваю колонну «Уралов» или автобусы, плюс прикрытие.

В рации долго и мерзко трещало. Где-то на фоне голоса связиста слышался отборный мат комбрига Дегтярёва и глухой, ритмичный грохот артиллерийских залпов. Бригада явно не сидела без дела, перемалывая непрошеных гостей на подходах.

— Барон, это База… — голос офицера звучал рвано, сбиваясь на хрип. — Колонны не будет. Свободных бортов ноль. Люди кончились. Те две роты, что мы оставили на перекрёстке для вашего прикрытия, они уже дважды вступали в огневой контакт. Приказ: выкручиваться своими силами. Реквизируйте гражданский транспорт, ищите варианты на месте. Конец связи.

Корнев медленно, почти с хрустом отпустил кнопку тангенты. Ну обосраться теперь, выкручиваться. Пойти, наверное, на обочину и тормознуть пару маршруток, вежливо попросив ушастых пид… в подождать, пока люди за проезд передадут.

Старлей обернулся к раскуроченной площади, прикидывая, где тут поблизости можно надыбать колёса. И в этот самый момент логистические размышления Барона были предельно грубо прерваны. Из дверей мэрии, бесцеремонно расталкивая локтями притихших женщин, вывалился Анатолий Петрович Воробьёв собственной персоной мэр города. Его хвалёный итальянский костюм был изрядно помят и заляпан какой-то серой дрянью, галстук сбился набок, открывая красную, как у индюка, шею. За его спиной плотной кучкой жались четверо крепких парней из личной охраны, помятые, тяжело дышащие, но с короткостволом в руках.

Воробьёв огляделся, увидел заваленную трупами площадь, тяжёлую бронетехнику, замерших по периметру хладнокровных бойцов разведроты. И, видимо, в его чиновничьей голове щёлкнул какой-то тумблер: он решил, что его личный ад закончился. Включился базовый режим хозяина жизни.

Сначала мэр подскочил к майору Макарову, который бинтовал простреленное предплечье одному из своих молодых собровцев.

— Майор! Где моя машина? Почему не подана до сих пор? — голос мэра сорвался на визгливый фальцет, разносясь над притихшей толпой. — Вы вообще понимаете, кто я такой⁈ Меня ждёт губернатор на спецсвязи! Немедленно организуйте мне личный коридор до расположения бригады!

Макаров даже не поднял головы. Затянул узел на бинте, вытер окровавленные пальцы о штанину и устало, с бесконечным презрением произнёс:

— Идите на хер, Анатолий Петрович! В порядке общей очереди. Я больше не ваш личный швейцар, у меня вон, парни кровью истекают.

Мэр задохнулся от такой наглости. Лицо пошло некрасивыми пятнами. Он резко развернулся, ища новую жертву, и упёрся взглядом в Лешего. Он меланхолично набивал магазин патронами, сидя на обломках