Не та война 2 - Роман Тард

class="p1">Я снова в ход. На этот раз к правой кромке. У Ковальчука выход правее — через короткий перешеек, который мы с ним в октябре копали как соединение его угла со стыком Карпова. По этому перешейку я шёл ещё согнутее, потому что там уже начиналась пехотная зона простреливаемости, и пули свистели чаще.

Я нашёл Ржевского на правой кромке. Он стоял с Карповым в общем блиндаже, который у них у обоих был наполовину, через перегородку. Карпов, высокий, седой, в фуражке, с карабином в руке, слушал Ржевского коротко. Ржевский оборачивался в мою сторону.

— Мезенцев. Что?

— Ваше высокоблагородие, в низине квадрата сорок три — около пятидесяти, два пулемёта на станках, не в работе пока. От Ковальчука видно. От вас, от Карпова — не видно, вам мешает правый уступ. Ковальчук просит Свешникова отработать по низине, пока они не пошли.

Ржевский на секунду замер. Карпов тоже. Потом Ржевский резко:

— Мезенцев, в ротную. Леонтьев свяжет тебя со Свешниковым через батальон. Координаты — по координатам нашей утренней карты, сектор два-север, низина у юго-восточного ската. Два-три залпа. Срочно.

— Есть!

— И назад. Я буду здесь.

— Ясно.

Я побежал обратно.

В ротную я влетел, наверное, за три минуты. Леонтьев у телефона резко поднял на меня глаза.

— Ваше благородие, батальон два раза вызывал.

— После. Свешникова через батальон. Координаты: сектор два-север, низина у юго-восточного ската, квадрат сорок три. Два-три залпа. Срочно. От Ржевского.

Леонтьев переключился на батальон, быстро, по-штабному чётко, передал. Я стоял у стола, дышал. Фёдор Тихонович молча поставил передо мной кружку с водой. Я выпил в два глотка.

— Ваше благородие, — Леонтьев, — батальон принял. Свешникову передадут через штаб полка. Сколько ждать?

— Пять-семь минут до первого залпа.

— Ясно. Батальон просит о положении на правом стыке. Что передать?

— Передай: Ржевский с Карповым на правой кромке, противник первой цепью подошёл к нашей проволоке, прорыва пока нет. Готовимся к артработе по низине.

Леонтьев передал.

Через шесть минут я услышал в небе, где-то высоко над ротной, сухой, быстрый свист — наш снаряд пошёл в сторону низины. Через три секунды — глухой удар со стороны квадрата сорок три. Следом второй. Третий. Четвёртый.

Леонтьев поднял голову.

— Седых докладывает — накрытие по низине среднее, цель поражена примерно на две трети. Второго эшелона у австрийцев в низине больше не наблюдается. Разбегаются.

— Хорошо.

Я посмотрел на Фёдора Тихоновича. У него в глазах на долю секунды было то, что я за два месяца у него видел редко: что-то похожее на радость. Он тут же погасил это в себе. Снова молча поставил кружку с чаем.

В семь ровно пошёл обратный шквал.

Австрияки, лишившись второго эшелона в низине, всё-таки бросили первую цепь во фронтальный удар, по центру нашего участка. Цепь вышла на нашу проволоку у стыка третьей и четвёртой роты. Первая волна легла у проволоки под пулемётом Васильева, переставленным вовремя.

Вторая волна прошла проволоку и добежала до переднего края. У Карпова на стыке прорыв в две ячейки, наши выбиты. У Ковальчука держится. У Васильева держится.

Я сидел у телефона, Леонтьев при мне, передавал доклады в батальон. По радиосвязи через батальон я узнавал о положении у соседней роты — они держались хуже, там батальон уже просил резерва из дивизии.

В семь пятнадцать Ржевский оказался вне связи. Леонтьев потерял его в третий раз за утро — он с Карповым ушёл в дальнюю ячейку их общего блиндажа, там связь через Карпова.

Я держал сектор один: передавал батальону то, что мне докладывали Ковальчук с Васильевым, и требовал от батальона вернуть Свешникова на повторную работу по низине, потому что из второго эшелона австрийцев там могли подойти ещё.

В семь двадцать две Ковальчук:

— Серёга, Ржевский на правой кромке у Карпова. У меня — держусь. Бугров на левом крыле моего взвода ранен, лёгко, в плечо, продолжает в строю.

— Принято.

В семь двадцать семь — Васильев:

— Мезенцев, у меня второй пулемёт бьёт по проволоке нормально, первая волна легла. Вторую жду.

— Принято.

В семь тридцать три — Леонтьев:

— Ваше благородие! Свешников обратно на связи. Второй залп по низине через четыре минуты.

— Хорошо.

В семь тридцать восемь — глухие удары со стороны квадрата сорок три. Четвёртый залп по австрийскому второму эшелону. После залпа — короткая пауза над полем.

В семь сорок две я услышал по ходу сообщения шаги и сдавленный голос. Через секунду в ротную землянку ввалились Ржевский и Дорохов — Ржевский в шинели, левое плечо у него было обмотано грязным окровавленным бинтом, на рукаве темнела тяжёлая мокрая полоса. Дорохов держал его под правым локтем.

— Мезенцев, — Ржевский, сильно, но уже не так громко, как утром. — Меня задело.

— Ваше высокоблагородие!

— Леонтьев, Ляшко в лазарет, пусть двух санитаров к третьему блиндажу. Мезенцев, я сам дойду, но через пять минут ты — к Ковальчуку. Я его замещаю пока. Ты — при штабе роты, на телефоне. Принимай доклады. Васильев в центре, Ковальчук на правой, ты — координируй.

— Понял.

Ржевский опустился на ящик у стола. Дорохов стоял рядом, не отпуская локтя. Леонтьев уже кричал в трубку — лазарет.

Я подошёл к Ржевскому. У него на лице серая бледность, губы синеватые. Рана у него была по левому плечу — навылет, выше ключицы, но не в грудь. Я видел подобные ранения в октябре у Кротова-младшего: пуля.

— Пуля?

— Пуля. Снайпер с их правого фланга, из рощи. Я вышел на кромку, чтобы увидеть их вторую волну. Он меня взял за секунду.

— Давно?

— Пять минут назад. Дорохов довёл. Ляшко перевяжет.

— Держитесь, ваше высокоблагородие.

— Держусь. Мезенцев.

— Да.

— Ковальчуку — рота. Ты при нём. До моего возвращения.

— Понял.

Санитары подоспели через четыре минуты. Ржевского увели.

Я остался в ротной с Леонтьевым и Фёдором Тихоновичем. На столе передо мной был список рот, карта участка, трубка телефона.

— Леонтьев. Батальон, срочно. Ржевский ранен пулей снайпера, увезён в полковой лазарет, навылет, предварительно — не смертельно. Рота перешла под моё командование с подпоручиком Ковальчуком, я — при штабе роты на связи.

— Передаю.

Я снял шинель, повесил у буржуйки. Сел за стол. На часах — семь сорок восемь.

— Леонтьев. Ковальчуку, Васильеву — на связь. Сообщи обоим: командует Ковальчук, я при нём координирую со