Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

Голодом ведь заморят эскулапы. Не заявишь же врачам, что на самом деле я здоровый мужик и жрать хочу соответственно, ха-ха. Так что кушать придётся ночами под одеялом, и то, что добуду при экспроприации столовых, по-другому никак.

Санитарка увезла на каталке грязную посуду, на обход пришли врачи. Хирург попенял мне на ночной поход, медсестра нажаловалась, ясно. И тут же велел встать. Смотрел, как я иду. Качало, но уже не сильно. Попросил побольше еды мне давать, но тот лишь головой покачал. Мол, вредно пока много, будут по чуть-чуть прибавлять. Вот и поговорили.

Доктор ушёл, я лёг и уснул. Разбудили шумные соседи по палате, к ним мамы пришли, домашним кормили. Вот гады, я тут слюной исхожу. Точно столовую ограблю, и магазин продовольственный. Одеяло есть, полетаю. Я теперь дольше летать смогу, с увеличением пси-сил. Но сколько – сам пока не знаю, надо проверять. Думаю, если все мои способности-запасы удвоились, то и полёт станет в два раза дольше. Значит, в районе двадцати четырёх километров могу пролететь зараз. Снова уснул.

Будили только на обед, полдник и ужин. Ещё медсестра заходила. Сообщила, что бабушка моя прислала телеграмму, приедет на выходные. Она работает, поэтому проведает и уедет. Врачи раз в месяц отправляли бабуле письмо-отчёт о моём состоянии. Нет, первые три месяца после аварии она около меня просидела. Пока врачи не убедили её в том, что дежурить у моей постели неделями-месяцами не имеет смысла, в коме я могу пребывать годами. Она вернулась в своё село.

Это знание я почерпнул из пересудов нянечек о себе, бедненьком. Я же для них – ребятёнок семилетний. Скорее даже – пятилетний, два же года в коме провёл. Надо вести себя соответственно – капризничать, плакать, всё такое. Не спалиться бы. Знаете, я тут подумал – возможно, Терентий погиб в аварии, душа покинула тело, осталась лишь оболочка. Пустая. Только почему-то та жила, и смотри-ка, через два года дождалась меня. Может, я ошибаюсь. А может, и нет. Иногда тела могут существовать – вот так, в коматозе – и без души. Редкость, но бывает. Я тело своё новое до вселения не видел, так бы точно сказал, на месте ли она.

Задумался насчёт родственницы единственной. Оно мне надо, родство-то? Видно будет, посмотрим на старушку. Сегодня первое декабря, четверг. Она в субботу объявится. Две ночи у меня есть на поесть, это хорошо. Стемнело наконец, все соседи уснули. Сделал куклу под простынёй, одеяло шерстяное забрал, летать на нём буду. Что плохо – одежды нет у меня никакой верхней. Приоткрыл дверь – медсестра на посту. Пришлось подождать, пока она не пошла в соседнюю палату капельницу менять парню одному. Ему каждые сорок минут меняли бутылочки с растворами какими-то или лекарствами, не знаю. Наконец та глянула на часики, встала и пошагала в соседнюю палату.

Я тихонько вышел, прикрыл дверь, и полетел на одеяле к другому краю коридора. Тут была кладовка, где хранили одежду больных, детское же отделение. Вскрыл дверь телекинезом и влетел внутрь. Едва успел, медсестра в коридор вышла. Подобрал подходящую зимнюю одежду. Даже шерстяные носки и валенки нашлись. Снаружи минус пятнадцать, что вы хотите? Что-где брал, запомнил, вернуть надо будет.

В кладовке было окно. Рама двойная, на зиму заклеена бумагой. Со сквозняками борются, подумал я. Аккуратно вскрыл одну створку и вылетел наружу. Второй этаж – предел высоты для меня пока. Прикрыл окно, осмотрелся. Темно тут, задний двор больницы, левее кирпичные гаражи со служебными автомобилями. Полетел в ночь и вообще на удачу. Надо торопиться, мало ли, медсестра обнаружит моё отсутствие и тревогу забьёт? Отмазка типа «в туалете сидел» может и не плоха. Ну а если они тревогу забьют и всё здание прочешут?

Ладно, пока лечу, улочки освещены, фонари горят, снег хлопьями падает, неплохо меня маскирует. Лечу к старому микрорайону. Приметил прохожего, похоже, рабочий, с сумкой шёл. Вызвал иллюзию паренька-студента, спросил того, где ближайшая столовая. Мол, командировочный, на стажировку послали сюда, вот только что приехал, ничего не знаю тут. Работяга рассказал о двух ближних, маршруты к ним объяснил. Поблагодарил, отошёл, развеяв иллюзию и рванул к первой столовке.

Закрыта, отлично. Вскрыл замок задней двери, сигнализацию отключил, внутрь проник. В тепле медитировал до полной зарядки, задействовал Взор. Разглядел целую кастрюлю щей на плите, литров на двадцать. Пахнут обалденно. Потом картошки пюре литров пять, макароны, рис и гречка отварены. Гуляш – его много, литров десять. Буханки хлеба – пятнадцать штук. Нашёл борщ, в холодильнике четыре трёхлитровые банки сметаны, целых три противня котлет: мясных, куриных и рыбных. Много чего забрал в хранилище, даже заморозку и половник. Потом нашёл кондитерский отдел, тут, оказывается, пекли коржики, зефирки, пряники. Лимонад в бутылках – все четыре ящика забрал. Ого! Перямячи! Это беляши такие. Ещё тёплые, пожарили недавно. Всё вымел. Покидая столовку, включил сигнализацию. Зафиксируют кражу, на неё спишут убытки.

Ко второй столовой летел, жуя перемяч. Она была у железнодорожной станции, пути пересёк. Всё же сначала в столовую. Там сторож оказался, в каморке своей сидел, кроссворды решал. Пришлось усыпить пси-лечением. Как сторож уснул, я и тут обнёс всё. Ха, тот же лимонад в ящиках. Ящики оставил, а лимонад забрал. Массу экономил. Три с половиной тонны добытого, большая часть готова к применению, и где-то треть потребует готовки. Причём тут в холодильнике около пятидесяти килограммов свежих сосисок нашёл. В первой столовке их не было. Не задержался, покинул едальню после медитации.

Рванул к станции. Эшелон на ней стоял, на платформах стояли трактора из Минска. «МТЗ», синие, но модель забыл. Вроде «МТЗ-80», но два ведущих моста. Трактора новые, явно с завода. Все с ковшами спереди для уборки снега. Дорожникам? Прицепов не было. Один трактор осмотрел и прибрал. Причём, трактора не на ходу. Слита вода из радиаторов, морозы-то какие. Видимо, антифриз ещё широко не применялся. На этом всё, рванул по прямой к больнице. Время, почти два часа отсутствовал.

Подлетел к нужному окну, телекинезом поднял шпингалет, открыл и влетел в кладовку. Разделся до белья, вернул взятую напрокат одежду на свои места и глянул: где медсестра? Нет, Взор по дальности не достал до её поста. Пришлось выглядывать из приоткрытой двери. Удача, стол дежурной пуст. Быстро подлетел к двери своей палаты. Взор показал, что медсестра находится дальше, через две палаты. Сейчас меряет температуру у одной из больных девочек, у той горячка. Прошёл в свою, убрал куклу, лёг. Не засекли.

Дальше лечил глаза