Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

стал первым авиаконструктором и авиавладельцем. С забавы началось – ещё в тысяча девятисотом собрал и облетал свой первый самолёт. Биплан типа «У-2» двухместный, из фанеры. Засветил его только через четыре года. Летом четвёртого, когда уже вовсю война шла. Именно, что засветил. Видели в столичном небе мои полёты многие. А чей биплан – не знали.

Особенно англичане упорствовали в поисках, кто таков лётчик-налётчик таинственный. Узнали только летом пятого года, когда я при свидетелях в поле сел. Через пару дней ко мне на квартиру пожаловали визитёры в погонах, отвезли в военное министерство. Генералы взбешены были, на войне такой разведчик ох как пригодился бы. Потребовали машину на испытания, годится ли для военного дела. А я же гражданский, послал их. Так и сказал: сами заперли меня на заводе заниматься ничем, не ко мне претензии.

Мстил мелко, понимаю. Но ведь ни одна из новинок, которые я предлагал для освоения в России, так и не стала массовой. По вине чиновников и бюрократов, в погонах и без. Все мои разработки остались в единственных экземплярах, сугубо для моего личного пользования. Несмотря на то, что западные банкиры, да и разведки, чего скрывать, немало усердствовали, чтобы ими завладеть. Горы золотые сулили за лицензии на производство. Но никто из них со мной договорится не смог. В общем, известен я миру не как жулик-конструктор, что не делится своими изобретениями, а как искатель сокровищ и богатейший человек на планете. Хотя это преувеличение и домыслы, конечно.

Что ещё? Когда Империалистическая война началась, в моих газетах статьи-прогнозы печатали, что ждёт Россию. И про отречение царя, и про Революцию, и про Гражданскую. Люди только смеялись. До поры до времени. А потом поздно смеяться было. Всё произошло так, как я и описал в газетах. Удивительный народ живёт в России, и правительство её – всё провалило. И Революция была (кровавее, чем в тех историях, что я помнил), и Гражданская. С ней оказалось тоже всё серьёзнее. Я вывез за границу девушек, своих работников, обеспечил. Сам в Швейцарии жил. Императорская семья и Николай пропали в девятнадцатом году в начале Гражданской. С поезда их где-то сняли со слугами, только позже стало достоверно известно, что казнили. Власть, как обычно, большевики перехватили. А мне наплевать.

Ну вот, честно, я на это всё давным-давно махнул рукой и своей жизнью занимался. Банально жил и, можно сказать, кайфовал от этого. Что ещё нужно для радости? Любимое дело, любимая рядом и дети. Я был женат на Наталье. Нет, Натали Нежная вышла замуж за другого. Военного моряка, они ещё в Порт-Артуре познакомились. Сгинула она во время Гражданской. У меня жена была из опекаемых. И не та Наталья, которая жила со мной до начала войны с японцами. Та получила квартиру в подарок и сумму на безбедную жизнь. Это вторая подопечная, и тоже Наталья. Они там, по-моему, все Натальи. Да не важно. Эта мне пришлась по душе, и когда закончился срок опеки, я на ней и женился. Двадцать лет вместе прожили, две дочки у нас. Правда, потом развелись. Любовь ушла, чего мучить друг друга?

Вот так я, если вкратце, прожил Давыдовым. Пока у берегов Норвегии мной не пообедал кит. Я в Северной Атлантике поднимал со дна ценности с затонувших кораблей. Киту в пасть угодил при очередном всплытии. Я мог бы выбраться, засунув этого гада в хранилище, место было. Или тупо проложив путь наружу через его желудок. Но мне не повезло очень. Моя голова застряла меж китовых пластин, а тело с массой рыбы в желудок затягивало. Ничего не успел предпринять под хруст шейных позвонков. Кому расскажешь, как погиб, не поверит. Ветхозаветный мрак какой-то, прям Иона хренов. Но он случился со мной. Кстати, не самая приятная смерть, конечно. Но уж лучше так, чем под прикладами китайских бандитов лежать беспомощно и видеть в последний момент, как разносят на куски твой череп.

Ладно, жил я Давыдовым почти что здорово, новый опыт. Теперь, как говорится, будем посмотреть, что нового предложат. Изначально плохо, что в прошлой жизни не успел провести одну важную процедуру. В ступор впал, когда кит меня заглотил. В общем, не сохранил объемы хранилища, которые подкачал за последние воплощения. Снова с пяти начальных тонн начинать.

Я унываю? Да пофиг. Главное жив, и пси-сила при мне. Остальное не так уж и важно. Теперь бы узнать, куда я попал. Чувствую, вроде Крымская меня ждёт. В которую писатель Толстой офицером воевал. Теперь, похоже, и я буду. Но пока задача стоит вылечиться. Видимо, сильно травмирован, не чувствую пока тело. Ну и провести инициацию надо. Заодно узнаю, что за Терентий семи лет, крестьянин или дворянин? Да и все остальное про новую жизнь.

Тут я шорох услышал. С трудом сфокусировал взгляд, никакой резкости. Вижу силуэт в белом, вроде женский. Фигура охнула, и ничего не говоря, выскочила из помещения. Теперь смотрю в потолок. Больницей пахло. Только что-то не так. Не могу понять, что. Стоп! Слепящее вытянутое пятно на потолке – это же лампа дневного света. Какие в тысяча восемьсот пятидесятом, или где-то там, технологии! Это я шучу так. Понятно, что попал в будущее. Скорее всего, снова в Союз. Странно. После каждой смерти двигался всё ближе и ближе к началу времён. Думал, так и до динозавров дело дойдёт. А тут такой поворот. Обнулило моё движение против течения времени, снова попал в Союз. Зря, похоже, готовился к бытовым проблемам и жизни во времена крепостных. Развивал Силовую Ковку, учился делать пулемёты, патроны. Чёрт, да я за год самолёт сделаю, вроде «Шторьха». И нате – ваша легенда меняется.

Что ж, посмотрим: угадаю я текущую эпоху или нет. Поздним Союзом попахивает. Причём, похоже, снаружи ночь. Не вижу, просто ощущения такие. Глаза закрыл, больно смотреть. Сознание не теряю, хотя на грани, слабость. Снова отрыли дверь, холодок почувствовал. Новое пятно появилось сверху, заслонив потолок. Попытался сфокусировать зрение. Да что с ним не так?! И фигур стало две. Пятна, без хорошо обозначенных контуров. Сил не хватило удерживать взгляд на них, снова слились в одно. Хорошо хоть слух не подводил. И обоняние, ощутил запах недешёвого одеколона. А разве врачи им пользуются? Мало ли, пациенты-аллергики не такая уж редкость. Дорого пахнущий визитёр тем временем ласково что-то бормотал и осматривал меня. Холод ощутил на груди, даже вздрогнул. Прослушивал мои лёгкие и сердце доктор. Пытался повернуть, и всё. Меня вырубило.

Очнулся, может, через