Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

Печатали статьи и про разные ценные находки, поднятые мной со дна моского. Репортаж про сундук с драгоценностями и ювелирными украшениями стал событием месяца. За поднятый со дна клад, кстати, пришлось сразиться с английским посольством. Он в трюме потопленного британского брига лежал. Опознали ведь, хотя сто шестьдесят лет назад это кораблекрушение произошло. Затребовали британцы своё добро. Разумеется, ничего я отдавать не стал. Сами бы и поднимали. Те дошли аж до Николая, даже документы отыскали на этот груз. Государь повелел вернуть. Я и вернул… на дно залива. Под вспышки фотографов высыпал все драгоценности за борт. Тут под сто семьдесят метров до дна, ищите. Сам потом ночью нырнул и собрал их, всё равно другие не смогут это сделать. Между прочим, заметки в газетах о моём подводном кладоискательстве породили прямо бум последователей. Но он сошёл на нет, когда холодно стало и льды в море появились.

Вкратце о разгромной статье Натали, которая вызвала чуть не бунты на улицах столицы. Натали не просто первой написала о начале войны, она первой начала «разбор полётов». Очень неудобные вопросы задала. Почему убрали боновые заграждения на входе в бухту? Почему у входа в неё не было кораблей охранения? Почему этой ночью в самой гавани под светом прожекторов загружали углём крейсер? Вся бухта светилась, как новогодняя ёлка. Почему не услышали просьбы капитана крейсера о переносе этой злополучной погрузки на утро или хотя бы о постановке защитных сетей вокруг стоянки корабля? Почему командующий Тихоокеанской эскадрой адмирал Оскар Старк это запретил? Ни в какие другие дни таких идиотских приказов не было, а именно в ночь нападения адмирал их отдал. Это что, случайность или предательство? Половина состава эскадры и лично репортёр Нежная не сомневаются: никакой случайностью здесь и не пахнет. Скорее вопрос состоит в том, сколько же заплатили адмиралу, чтобы тот продал и честь, и совесть, и Отечество, и государя. Потеряли лучший в эскадре броненосец, крейсер, что грузился углём, ещё один броненосец. Три торпедированных японцами флотских единицы в первые же минуты нападения, они даже ответный огонь не успели открыть. Назначат ли расследование по поводу таких потерь? Или прикроются честью мундира и отправят адмирала в почётную отставку, как обычно это делают?

После выхода Натальиной статьи волна народного негодования росла буквально как опара на дрожжах. После обеда ситуация на улицах уже стала попахивать бунтом. Толпы возмущённых горожан. Газеты передавались из рук в руки и зачитывались до дыр. Причём, Наталья написала и о том, что узнала о возможном нападении японцев на Порт-Артур ещё три месяца назад, от анонимного источника. Во всех деталях. И убедилась лично, что в реальности все события разворачивались в строгом соответствии этому плану вероломного нападения. Действия и японских моряков, и русских были расписаны намного-намного раньше. Кем? Англичанами. Как верная подданная, Натали сообщила о том, что ей известно о скорой войне в военном ведомстве. Но её просто прогнали, и довольно грубо.

Скоро появятся ещё заметки о войне, крайне неудобные для этой конторы. Три корреспондента посланы в Порт-Артур. Натали общие события будет описывать, выискивать предательства высших чинов, славить их. Вторая девица работает по военным интендантам, о воровстве. Третья – по военным инженерам, как и что строили из военных укреплений, и сколько разворовали. Я понимал, что на девчат начнут охоту, и те окажутся в опасности. Многим они ноги отдавят. Нанял профессионалов, каждую незаметно охраняли по три опытных бойца. Девчата о них знали. Перед отправкой я их собрал в одной из редакций. Порассуждал вслух о том, что могут с ними сделать герои будущих публикаций. Поэтому насчёт охраны девицы абсолютно не возражали. Но и не напугались, по-прежнему рвались в бой. Вот такие дела.

Караул мой завершён – Макаров вышел на парадное крыльцо. Подбежал к адмиралу, попросил выслушать. Тот глянул на часы и дал мне пять минут. Прогуливались мы по заснеженным улочкам Питера гораздо дольше. Похоже договорился, заинтересовали флотоводца мои предложения. Так что я поспешил обратно к зданию военного ведомства, подать заявление как доброволец на вывод из запаса и направление в действующую армию. Вот форму выправлять не нужно, уже готова. Я заранее этим озаботился.

Глава 3

С трудом открыл глаза. Слабость ужасная. Даже такое простое действие потребовало немалых усилий. Похоже на то, что умер всё же. И снова в воде. Но в этот раз меня съели, пусть и случайно. Кит проглотил с косяком рыб.

Кстати, я дожил до шестидесяти трёх лет и был известен как лучший искатель сокровищ. Это и в других странах признавали. Жизнь моя как у дворянина Давыдова была неплохой. Многие планы успешно реализовывал. Англию весьма серьёзно принизил, до плинтуса. У них не осталось ни одного боевого корабля. Только спустят на воду очередной, даже по стороннему заказу построенный, – он взрывается. Британия стала второсортной страной, хотя активно пытается вернуть себе старые позиции. Ещё с Русско-Японской…

Нет, не стал я народным героем войны. Мои планы на Порт-Артур не сработали. Военные вывели меня из запаса, но не дали Макарову забрать с собой на Тихий океан. Просто костьми легли. Оружейник, мол? Инженер-конструктор? Вот и работай тут. Сплавили в Сестрорецк на инструментальный завод, там было неплохое конструкторское бюро. Внешне вроде толковые задания надавали, а по сути – такой бред. Просидел в конструкторском бюро всю войну, ушёл в запас при первой возможности. Всё также в чине подпоручика. Работал в Сестрорецке для вида, да и работа была – не бей лежачего. Больше свои дела проворачивал, но на Дальнем Востоке так и не побывал. Натали присылала оттуда заметки, пока ей военные аккредитацию не закрыли и не выслали. Успели до блокады Порт-Артура. Слились, проигрались мы тогда. Англичане поспешили понажать, чтобы наши признали поражение. Макаров погиб, его флагман подорвался на мине.

Натали писала в газете о том, что так будет. Ей не верили. А потом в шоке вспомнили её предсказания. Вспомнили и другие её статьи – о том, что наших там сдавали вдоль и поперёк. Волнения поднялись, почти бунты, призывали покарать виновных. Погасили их войсками, кроваво. А виновным в военных поражениях… ну, дали для вида сроки, домашние. И всё. Я после этого махнул рукой, и с Николаем больше никаких дел не имел. Хотя, однажды вызывали во дворец по какой-то надобности, фельдъегерь был. Это ещё в седьмом году. Послал вежливый отказ.

После войны