Тирания бабочки - Франк Шетцинг

уважительные причины, чтобы досрочно передать дела в более молодые руки. Как только Лютер будет избран, что благодаря его популярности и отсутствию других кандидатов не подлежит сомнению, старик сможет под аплодисменты почивать на лаврах трех своих сроков, и надо сказать, это были хорошие времена. А про то, что Лютер в последнее время был занят преимущественно тем, что прикрывал прогрессирующую деменцию Карла, миру знать не обязательно.

– Коль уж мы заговорили про пули с полым наконечником, – возобновил разговор агент Форрестер. – Это вам не хиппи, которые хотели отпраздновать здесь их персональную California Dreaming.

Лютер уставился на него:

– Что, правда?

– Правда. – Форрестер кивнул Фиббсу: – Объясните ему это.

– Что объяснить? – спросил Лютер.

– Ну да. – Фиббс почесывал свою козлиную бородку. – Я рассказывал Карлу, я имею в виду, что нашел указания на то, что вся эта муть делается за счет продажных голосов наших нищебродов. В Пламасе они вчера ночью накрыли одного нелегала со связями с тамплиерами Лос Кабальерос. Его много раз видели в окрестностях Юреки. Кстати, сознался, но про марихуану, дескать, ничего не знал.

– Нет, он полагал, что вкладывается тут в декоративный сад. – Лютер увидел, как второй агент УБН поднял с земли брошенный кем-то хот-дог, с одного края надкушенный и усеянный черно-красными муравьями. – Осторожно! Он отравлен.

– Да что вы говорите. – Мужчина повернул хот-дог к себе надкушенной стороной. – Значит, никто из ваших помощников им не лакомился?

«Сука», – подумал Лютер.

– Господин помшерифа, мы знаем, что эти типы специально выкладывают отравленную приманку, чтобы черные медведи не кусали их тут за жопу. – Агент усмехнулся. – Но спасибо за предостережение.

Агент Форрестер посмотрел на свои ступни, снял темные очки и протянул Лютеру правую руку. Его возраст трудно было оценить. Ему могло быть пятьдесят с лишним или чуть больше шестидесяти.

– Мне очень жаль, что мы так неудачно стартовали.

– Вам не за что извиняться.

Взгляд Форрестера упал на шильдик с фамилией:

– А вы сами не были в нашем объединении?

– Нет, но у нас были общие дела.

– В середине нулевых, верно?

– Мы, должно быть, встречались?

– Не напрямую, но у вашего имени в УБН добрая слава. Вы были респектабельным номером в департаменте шерифов Сакраменто.

– Расследования по наркотикам, да.

– И что вы делаете в Даунивиле?

– То, на что у меня не хватало времени в Сакраменто.

– Звучит прямо-таки интригующе. Но я-то имел в виду, что вы делаете в такой дыре, как Даунивиль.

Лютер вздохнул. «Добро пожаловать на карусель. Вот уже больше десяти лет этот вопрос крутится по одной и той же траектории – садитесь на лошадку, агент Форрестер, устраивайтесь удобнее у меня в голове».

– У меня мать живет в Лойолтоне, – ответил он. Вот, пожалуй, последняя причина, почему он из самого большого Калифорнийского департамента шерифа, да еще и на стремительном взлете карьеры, переехал в сонную Сьерру, чтобы заниматься тут розысками пропавших собак и объяснять старушкам, чтобы они прятали беспроводные телефоны от выводка своих дочерей и сыновей. Но правда не касается этих типов из УБН.

– Если вы меня извините на один момент, агент Форрестер… – Он кивком головы отозвал Фиббса в сторонку от агентов. – Это недоразумение пусть пойдет на мой счет, ясно? Моя ошибка.

– А разве она была твоя? – спросил Фиббс.

– Не будем вешать ее на Карла. Конечно, ошибка не моя, он меня не проинформировал. Я не знал ни того, что в игру вступило УБН, ни про вашего нелегала.

Фиббс неспешно кивнул и сплюнул на листья каннабиса.

– Я был до последнего времени в Квинси, иначе бы я пришел к тебе в офис. Это здесь, должно быть, часть большего дела, то есть как я должен был себя вести? Не говоря уже о том, что впредь я буду держать тебя в курсе обо всем.

– Если это станет делом федерального масштаба, пусть будет федеральным.

– Форрест, вообще-то, вполне в порядке.

– Хорошо. Смотри, чтобы он придерживался правил.

Фиббс запрокинул голову и стал вертеть ею, дожидаясь щелчков.

– Ясно, Лютер.

– Ну, валяй, выкладывай.

– Итак, я провел кое-какие розыски, пока два моих друга брали в оборот мексиканцев. Ничего подозрительно вчера ночью не было.

Почти огорчительно. Выходные приводят в Даунивиль заметную волну туристов. Они шляются по блошиному рынку, наперегонки набивают животы грудинкой на гриле, а вечером танцуют на улицах. Ничего дикого и безумного: танцы в стиле кантри в память о блаженных временах золотоискателей, трудную действительность которых им не приходится переживать, тогда как пара дюжин музыкальных поклонников в Юба-театре приветствуют местные подрастающие таланты и потом в салуне «Резиденция св. Чарльза» запивают это пивом «Будвайзер» или «Корона». К одиннадцати все стихает и нет ни одного по-настоящему пьяного или желающего поскандалить. В старом руднике в Сьерра-сити, к западу от места падения автомобиля, Рэтлин Бенс и Жюльетт Гоберт играют свой блистательный фолк, в Сорако-гардене повышается потребление вина. Незадолго до полуночи Робби Макарро, после того как люди нагрузились, едет к неподалеку расположенному кемпингу «Вильд Плам», где группа студентов из Рено оглушает местную фауну Уэстом Канье и Джей-Зи, и заботится о том, чтобы белочки, ласки и дятлы могли поспать, и на этом все кончается.

– Что у тебя есть про «Нордвиск»?

– Из того, что я смог наскоро собрать. – Фиббс сует Лютеру в руки бумажку и флешку. – «Википедия», статьи, интервью. Записал тебе несколько прямых номеров. Их вожак гнездится в Силиконовой долине. Как и Google, только менее известный в публичном пространстве. Они не гоняют поисковики и не заморачиваются с социальными медиа, чтобы разложить мозги одуревшим тинейджерам. Это создатели, Лютер. Типы, которые непрерывно высиживают яйца, из которых потом вылупляются какие-нибудь чудо-звери.

– А можно не так цветисто?

– Искусственный интеллект и машинное обучение, – говорит Фиббс. – Они разработали своего рода суперкомпьютер, наподобие HAL из 2001 года, только не такой низменный. Их называется A.R.E.S., он же «Марс». Аккордно какающий золотой осел. Тем самым «Нордвиск» дает всему миру героя: ведущий в «больших данных», предметный интернет, робототехника, медицинские лечебные программы, пилотируемые машины, познания мимики и языка – все самое горячее. Эльмар Нордвиск и его команда пишут программы и продают лицензии. А железо делают по большей части другие, в этом они сравнительно гибкие. Всего тысяча сотрудников, кроме нескольких, все в Пало-Альто.

– А что эти несколько?

– Они тоже в Пало-Альто. – Фиббс подмигнул и посмотрел вслед пролетевшей птичке.

– Давай к делу.

– Официально – там. Но я немного порылся. Похоже на то, что есть некий филиал. И угадай где.

– Сьерра, – сказал Лютер.

– Никакой Google Earth не найдет, – кивнул Фиббс. – Ни фотоснимков в сети, ни описания местоположения, ни слова на домашней страничке. Но я серфил и наткнулся на блог каких-то растяп-заговорщиков, которые предполагают, что «Нордвиск» в Сьерре поддерживает