Песнь Ариадны - Guiltythree

Они направляли огромные ресурсы на поиски тех немногих сведений о нём, которые Анвилу и Ки Сонг не удалось стереть. Они создали сеть информаторов по обоим мирам, чтобы следить за признаками его появления. Они спешили овладеть своими новыми силами в качестве Верховных и становиться сильнее, чтобы ни один противник того же Ранга не мог угрожать тому, что они построили.

Но все их приготовления оказались удручающе недостаточными, потому что теперь, когда новая угроза наконец начала проявляться, они могли сделать для её остановки катастрофически мало.

Клан Теней и Кэсси выявили все ячейки новообращённых последователей Астериона, но уничтожить их было невозможно. Даже если бы это было возможным, это не имело бы смысла, поскольку слишком много людей за пределами этих небольших групп глубоко заражённых уже знали его имя.

Хуже всего было то, что Санни даже не представлял, что они могли бы сделать иначе, если бы обнаружили расползающуюся порчу раньше.

Он не мог не чувствовать себя ужасно бессильным.

В последнее время Санни редко испытывал страх, но Астерион вызывал в нём неприятное чувство тревоги.

Между тем, одним из самых угрожающих аспектов, связанных с Порождением Снов, было то, что они до сих пор знали о нём очень мало.

И это было сделано намеренно.

Их расследования за прошедший месяц принесли некоторые плоды. Старик Джест кое-что знал, хотя его надёжность вызывала сомнения. Морган тоже добавила несколько крупиц информации. Самый важный — и самый тревожный — кусочек информации неожиданно пришёл от Сейшан.

Сейшан, унаследовавшая часть наследия Ки Сонг, открыла им причину, по которой Суверены предпочли заточить Астериона на луне вместо того, чтобы просто убить его.

Дело было не в том, что они боялись сразиться с ним.

Дело было в том, что Астериона было невозможно убить.

«Этот коварный ублюдок…»

Технически Порождение Снов не был бессмертным. Однако, взбираясь по Пути Вознесения, он превратился в уникальное существо — существо, которое было скорее идеей, чем созданием из плоти и крови. Демоном мысли, а не адского огня и серы.

Пока идея Астериона обитала в человеческих умах, его нельзя было уничтожить.

Следовательно, чтобы убить его, нужно было убить всех, в чьих умах хранилось знание о Порождении Снов.

Однако в этом-то и заключалась проблема.

Анвил и Ки Сонг тоже были носителями знания об Астерионе. Так что единственным способом убить его для них было сначала убить самих себя или, по крайней мере, найти способ стереть всю информацию о нём из собственных разумов.

Однако, стерев воспоминания об Астерионе из своей памяти, они забыли бы, зачем им вообще нужно было его убивать. Они бы также забыли, как его убить.

Загнанные в тупик этим парадоксом, лучшее, что им удалось, — это заточить его на Луне, уничтожив тех, кто составлял его жуткий Домен, и продолжая подавлять распространение его влияния на протяжении десятилетий.

Это была действительно ценная информация, хотя она нисколько не успокоила тревогу Санни. Скорее наоборот, чем больше они узнавали об Астерионе, тем более мрачным становился Санни.

Однако им всё ещё не хватало одного из самых важных знаний о Порождении Снов.

Они не знали, в чём именно заключалась угроза распространения его имени.

До сих пор все люди, заражённые знанием об Астерионе — те, кого им удалось идентифицировать, — проявляли только один симптом этой ментальной болезни. Все они помогали этому знанию распространяться дальше.

Заражённые не убивали, не грабили и не вредили Домену Человечества никаким иным способом. Они не пытались подрывать клан Бессмертного Пламени или нарушать текущий баланс сил. По всем признакам, они оставались добропорядочными гражданами… если уж на то пошло, те, кто был поражён глубже, проявляли больше самоотверженности и альтруизма, чем среднестатистический человек.

Казалось, у распространяющейся инфекции не было никакой цели, кроме самого роста.

Самым жутким в быстро нарастающем кризисе было то, насколько буднично и совершенно обычно всё выглядело.

Конечно, Санни ни на секунду не верил, что всё так и останется. Ему не нужно было быть связанным с великим гобеленом судьбы и обладать необычайной интуицией, чтобы понимать: за попытками Астериона распространить своё имя как можно шире стоит какая-то зловещая цель.

Они просто не знали, что это за цель.

Однако сегодня… сегодня они могли это выяснить — или, по крайней мере, начать понимать механизмы того, как эта цель будет достигаться.

Санни остановился у двери лифта, где на бетонных блоках отдыхала разношёрстная команда агентов Клана Теней. Он внимательно посмотрел на них, а затем спросил:

«Как там заключённый?»

Один из них — Джун, кажется? — ответил бледной улыбкой.

«Он в отличной форме, босс. Всё прошло гладко… даже слишком гладко, если честно. Никакого сопротивления».

Санни нахмурился.

«Всё равно, хорошая работа».

Оставив агентов позади, он вошёл в лифт.

Сегодня они наконец-то собирались допросить человека, который был не просто заражён именем Порождения Снов.

Они собирались допросить настоящего подданного Домена Астериона.

Глава 2733

Самый нижний этаж заброшенного завода был тёмным и тихим, освещённым лишь светом светящихся Воспоминаний. Обычно такие зачарованные фонари выглядели тёплыми и привлекательными, но когда в мёртвой тишине под его ногами скреблись куски цемента, Санни не мог не счесть их привычное сияние скорее зловещим.

Здесь не было ни членов Клана Теней, ни правительственных специалистов, ни даже Хранителей Огня. Единственными людьми, ожидавшими его в конце пустынного зала, были слепая провидица и последняя дочь клана Бессмертного Пламени, сама правительница человечества — это, конечно же, были Нефис и Кэсси, что временно сделало старый подземный завод самым возвышенным местом во всём мироздании.

Санни мрачно поприветствовал их.

«Давно не виделись».

Нефис странно на него посмотрела, заставив его слабо улыбнуться.

На самом деле, он видел её сегодня утром — конечно видел, учитывая, что они всегда просыпались вместе. Однако даже несколько часов разлуки можно было считать долгим сроком, и он имел право на своё субъективное мнение.

Кэсси просто кивнула, затем повернулась к тяжёлой металлической двери.

Камера, где содержался заключённый, была укреплена, чтобы удерживать Пробуждённого. На металлическом сплаве также мерцало сложное переплетение рун, начертанное самой Кэсси, чтобы изолировать это скрытое пространство от внешнего мира. Они не знали точно, какую угрозу мог представлять заключённый, поэтому подготовились к максимальному числу возможных осложнений.

Даже несмотря на то, что человек, запертый внутри, был скрыт от глаз — или, возможно, именно поэтому — один лишь вид внушительной камеры вызывал у Санни