Песнь Ариадны - Guiltythree

Кэсси слегка склонила голову.

«И всё же ты это сделаешь».

Он кивнул.

«Сделаю. Как я могу не сделать?»

«Ты будешь колебаться, прежде чем предать товарищей, или сделаешь это без малейших колебаний?»

Ютра снова казался озадаченным.

«С чего бы мне колебаться? Если такова воля лорда Астериона».

Кэсси прекратила расспросы.

Санни, всё ещё скрытый во тьме, заговорил следующим.

«Ютра…»

Мужчина вздрогнул от звука бесплотного голоса, доносившегося из темноты и окружавшего его, словно шелестящий прилив.

Санни несколько мгновений изучал его.

«У тебя есть жена и двое детей — сын и дочь. Верно?»

Ютра медленно кивнул.

«Да… верно».

Санни тихо улыбнулся.

«Наступил голод, твои дети голодают. Ты сумел раздобыть еды только на одного человека, но ты и сам голоден. Что ты сделаешь?»

Ютра нахмурился, снова обеспокоенный вопросом. Он ответил без колебаний:

«Я разделю еду поровну между сыном и дочерью, а сам буду голодать».

В его ответе не было и тени сомнения.

Санни молча обдумал его слова, затем задал другой вопрос.

«Тебя и твоих товарищей взяли в плен и приказали убить друг друга. Убей или будешь убит. Что ты сделаешь?»

Хмурость мужчины усилилась.

«Я умру. Я не подниму меч на своих братьев и сестёр по оружию».

Он звучал уверенно.

«Как восхитительно».

Санни задал третий вопрос.

«Чувства между тобой и твоей женой давно угасли, но кто-то новый оказывает тебе лестное внимание. Что ты сделаешь?»

Ютра поморщился от негодования.

«Что? Что это за вопрос⁈ Ничего! Я ничего не сделаю! Я никогда не предам свою жену! И наши чувства друг к другу не могут просто так взять и исчезнуть в один день!»

Санни помолчал несколько мгновений, а затем спокойным тоном спросил:

«А если Астерион попросит еду, предназначенную твоим детям, прикажет тебе убить товарищей и посоветует бросить жену?»

Ютра несколько раз моргнул, затем ответил с той же твёрдой уверенностью:

«Тогда я позволю своим детям голодать, убью любого, кого он прикажет мне убить, и брошу жену, не оглядываясь. Это же естественно!»

Ответ был слегка леденящим.

Однако по-настоящему тревожным было выражение лица этого человека. Это было то же самое выражение, которое он носил, когда яростно отрицал возможность предательства своего легиона — выражение гордого, праведного человека, смело излагающего свои принципы.

«Какого чёрта. Что за чертовщина! Это жутко».

Полное отсутствие осознания, которое демонстрировал Ютра, действовало на нервы, а тот факт, что он казался абсолютно нормальным, даже провозглашая безумный уровень преданности Астериону, был попросту жуток.

Казалось, что он не видел ничего плохого в своих словах — совсем наоборот. Скорее, Ютра казался смущённым, даже неудобно себя чувствовал из-за того, что допрашивающие почему-то не могли понять нечто, что он считал само собой разумеющимся.

«Почему?»

Ютра нахмурился.

«Что вы имеете в виду?»

Санни вздохнул.

«Почему ты выберешь Астериона вместо жены, детей и товарищей?»

Мужчина на какое-то время замолчал, будто никогда раньше не задумывался об этом. В конце концов, его хмурость исчезла, и он улыбнулся.

«Ради высшего блага».

Его улыбка была бледной, но блаженной.

Ютра медленно вдохнул, затем заговорил приглушённым тоном:

«Я не могу описать, как сильно я люблю свою семью и ценю своих товарищей по оружию. Но это лишь я — личная любовь и верность маленького, простого человека. Однако, если хочешь жить благородно, в твоей жизни должно быть нечто большее. Высшая цель, выходящая за рамки личных привязанностей. Вроде выживания всего человечества… семей и товарищей каждого».

Он откинулся на спинку стула и счастливо посмотрел на Нефис.

«Вот почему я предан лорду Астериону. Потому что он — наша лучшая надежда на выживание, надежда человечества. Он и есть высшее благо».

Санни не мог сдержать беззвучный смешок.

«Ох. О, боги… какая ирония».

Разве то, что пытался описать Ютра, не звучало очень похоже на…

Убеждённость?

«Ради высшего блага, значит».

Глава 2736

Допрос продолжался довольно долго, но ответы оставались всё такими же бессмысленными.

Пробуждённый Ютра был образцовым человеком. Возможно, он и не был могущественным, но в той скромной мере таланта и возможностей, что ему были предоставлены, он был выдающимся.

Он был любящим мужем и отцом, надёжным другом для своих товарищей Пробуждённых и храбрым солдатом Домена Человечества. Всё, что он рассказывал о себе, идеально совпадало с информацией, собранной ими заранее, и Кай тоже не чувствовал лжи в словах этого человека.

Он был хорошим и преданным человеком.

За исключением, конечно, того факта, что в сознании Ютры теперь не было ничего важнее лорда Астериона, его мнимого высшего блага.

Его преданность Порождению Снов была абсолютной, перевешивая все остальные ценности и принципы. Он не был аморальным человеком — как раз наоборот — но его мораль делала исключение для всего, связанного с Астерионом. Он также не был иррациональным человеком, но его разум отказывал каждый раз, когда упоминали Астериона, и он даже не был способен осознать, что его мысли и мнения неразумны.

Это было тревожно… именно потому, что в остальном Ютра был абсолютно здравомыслящим и рациональным человеком.

Когда ему задавали более подробные вопросы, он на мгновение приходил в замешательство, а затем легко придумывал импровизированные ответы, которые соответствовали его искажённому взгляду на мир.

Ютра не так уж много знал о предмете своей жуткой преданности, даже если сам он этого не осознавал.

Похоже, он смутно знал, что Астерион — Верховный, но не как Порождение Снов достиг Верховенства или какими силами обладал. Ютра не совсем помнил, как или когда стал предан Астериону. Более того, он понятия не имел, каковы планы Астериона и какова его собственная роль в их осуществлении.

Всё, что он мог, — это жутко улыбаться и повторять непонятные слова:

«Единение… общность… спасение для всех!»

Он не знал и личностей других рабов Астериона. Конечно, нет — ведь он даже не знал, что он сам находится в рабстве. Скорее, он, казалось, полагал, что все разделяют его убеждения, как будто это самая естественная вещь в мире.

Ничто из того, что они говорили или делали, не смогло поколебать его преданность даже чуть-чуть.

В конце концов они оставили Ютру одного и вышли из камеры.

Кай встретил их снаружи, и на его красивом лице была обеспокоенная гримаса.

«Он совершенно безумен».

Их потрясла странная беседа с Ютрой, но Каю, должно быть, пришлось пострадать куда больше, учитывая, что он чувствовал, что всё, что говорил раб, — правда, или, по крайней мере, что тот искренне верит