Повелитель гоблинов. Том 8 - Андрей Мельник

Луна заложила плавный вираж, и я вцепился в ремни, ощущая тянущее чувство в желудке. Привыкнуть к полёту на драконе не получается до сих пор… Умом понимаю, что привязан, что седло держит, что Луна меня не уронит. Но привычка — это не то, что появляется за пару дней. Даже в этом мире.

Я любовался пейзажем и видом города. Матрассийск за время моего отсутствия расползся ещё на два десятка кварталов к северу, югу и западу. Лишь на восток мы перестали расширяться, но это временно. Самые разные крыши показывали скорость развития нашего общества: были и деревянные, и соломенные, и даже элитные — черепичные. Последние Болт освоил за время моего отсутствия, направив работу гончаров и глиняных мастерских на новый продукт.

Ровные улицы кварталов строго следовали заложенным схемам городской планировки, а дым от мастерских и кухонь дополнял картину, показывая жизнь города. Красиво… Здесь действительно хочется жить.

Южнее мерцала гладь канала, за которым начинались поля и пастбища. Стада паслись, мамонты утрамбовывали дороги под надзором хобгоблинов. Правда, это были не привычные нам тракты, а учебные полигоны, где новичкам позволяли пройти полный курс обучения, прежде чем выпускать их на большую стройку.

Западнее начинался Муравьиный лес, за которым скрывались «шёлковые фермы» — по сути, ещё один участок леса, который использовали для сбора паучьей нити. Далеко на востоке с этой высоты заметил вершину гигантского дерева, под которым скрывалась эльфийская роща.

Я отпустил ремни одной рукой и раскинул ладонь навстречу потоку. Пальцы онемели от холода, но ощущение свободы перебивало любой дискомфорт.

Наверху нет ни жалоб, ни очередей из гоблинов, желающих лично доложить вождю о протёкшей крыше и свалившейся с дерева в суп гусенице. Хотя последнее — это скорее не жалоба, а попытка похвастаться внезапным дополнением к блюду. Здесь только небо и Луна — такая же счастливая, как и я.

Драконица поймала восходящий поток и, расправив крылья, взмыла выше. А земля стала ещё дальше.

На севере, за холмами, когда немного напряг зрение, разглядел тонкую ниточку дороги, ведущей к Медному — аванпосту, где гномы, орки и шкриняпы старательно добывают ценную руду в предгорьях Одинокой. И по ней ползла растянувшаяся на добрый километр цепочка повозок, мамонтов и фигурок. Караван, что я оставил под управлением Миори.

Я усмехнулся. Скоро мой главный администратор вернётся и освободит меня от бумажной каторги. Ну, папирусной, если быть точным. Бумагу мы ещё не освоили.

Луна внезапно издала грозный крик, который я научился безошибочно определять за эти дни. Моя девочка проголодалась и требует вкусняшек. Опять… Да, полёт забирает много сил.

— Ладно, ладно, — погладил я Луну по шее, ощущая прохладу чешуи. — Садимся.

Луна спикировала вниз, и вскоре мы совершили посадку на единственной подходящей взлётно-посадочной полосе поселения — вытянутой площади на севере, которую в будущем планируется отдать под рынки и лавки. А пока вокруг строятся дома с пекарнями на первом этаже и другие производственные здания.

Я спешился, размял затёкшие ноги и принялся расстёгивать крепления седла. Сбруя врезалась Луне под передние лапы, ремень на груди натёр чешую до матового блеска. Надо отдать Стану, пусть перешьют. А то мы оба скоро начнём ненавидеть полёты.

Драконица размяла шею после исчезновения сбруи и пошлёпала по широкому тракту в сторону центра поселения и своего любимого Древа Мира.

Я помахал ей рукой, она помахала мне хвостом, чуть не сбив с ног орка с тяжёлыми досками в руках.

Добрался до центра города и сразу же заприметил нужного мне человека. Вернее, гоблина. Если ещё вернее — хобгоблиншу.

— Шоколадка! — позвал я темнокожую красотку, на которую пускала слюни добрая часть поселения.

— Да, вождь? — выбежала она из-за двери зала совета, где несла службу и помогала организовывать перекусы, а заодно и решала прочие вопросы с питанием нашей местной аристократии, став незаменимой помощницей Пасты.

— Луна, как всегда, голодная. Покорми её, пожалуйста, из запасов. Только сама ничего не таскай, как в прошлый раз… — с лёгким прищуром сказал я, отчего Шоколадка смущённо отвела взгляд, и продолжил: — Возьми из школы двух мальчиков покрепче, пусть они туши таскают. Когда закончишь, передай Пасте, что я буду есть вместе со всеми гоблинами в общей столовой сегодня, отдельный обед готовить не надо.

Шоколадка кивнула и побежала в ближайшую школу, где двух с половиной метровые «мальчики-орки» весом в полтора центнера пытались грызть гранит науки. Иногда даже в прямом смысле…

Я потащил седло и упряжь в сторону кузниц, отказавшись от помощи жителей, что видели меня по пути и либо расступались, либо подбегали с предложением понести ношу. Седло весило прилично, потому что делалось с запасом прочности на случай резких манёвров, а сбруя, подбитая хитиновыми пластинами муравья, добавляла ещё килограммов десять. Я не мог позволить себе упустить такую славную возможность размяться.

Кузница Стана дышала жаром, и я ощутил, как идёт работа, задолго до того, как переступил порог. Двое мускулистых подмастерьев качали меха, третий макал раскалённую заготовку в бочку с водой, и столб пара взлетал к закопчённому потолку.

Стан обнаружился за верстаком, заваленным записями, обрезками металла и чертежами. Широченный хобгоблин сидел перед разложенными папирусами и что-то подсчитывал, водя пальцем по строкам. Молот лежал в углу, явно обиженный на хозяина за отсутствие внимания.

— Стан, — я свалил седло и сбрую на свободный край верстака, — подгонять надо. Ремень под грудь Луны натирает, крепления на боках разболтались после вчерашнего полёта. Каждый раз приходится поправлять. Так что надо само устройство крепления изменить. Где мастер, который сделал его? Никак имя не запомню…

— Лапатарунда Окта Гарнафатий, — напомнил Стан, поднимая голову. — Я и сам неделю запоминал…

Затем кузнец встрепенулся, вскочил и поприветствовал как положено.

— … Прошу прощения! Совсем заработался… Эти бумажки меня с ума сведут…

Следом он оторвал от мехов одного из подмастерьев и отправил за нужным хобгоблином с трудновыговариваемым именем.

Подмастерье кивнул и нырнул за дверь, а я махнул рукой Стану, чтобы он присаживался. Сам же начал ходить, смотреть на то, что они тут «вытворяют».

— Вождь, раз уж вы зашли, я вынужден поныть. Можно? — с надеждой произнёс кузнец.

— Ты уже начал. Продолжай, — пожал я плечами.

Не он первый, не он последний из тех, кто будет ныть мне сегодня.

— У нас, в целом-то, всё хорошо! Руда идёт на максимуме. Каждый день бьём рекорды: шахты работают в три смены, рудокопы выгребают всё, до чего могут дотянуться. Но мне самому работать некогда. Вместо молота в руках эти… — ткнул он пальцем в стопку папирусов, —