Единичка - Элла Чак

Они удалялись по рельсам вглубь тоннеля. На макушку Нэл упала тяжелая мокрая капля с подтекающего свода. Внутри стало холодно, стоило ей представить сугроб человеческого пепла.

– А почему никто не знает, кто двойной агент?

– Из-за сыворотки правды. На сыворотке вмиг расколешься. Расскажешь всю родословную до самого дедушки! – дальность такого недалекого родства для минусовых казалась поразительной.

– …Почему сразу дедушки? – пожала плечами Нэл.

За разговором дошли до железной двери. Дальше по тоннелю красные гирлянды ламп не мигали. Последний большой пучок покачивался и дрожал над головами в такт биению сердца Нэл.

– Это кабинет Иваныча, – взялся Кайл за ручку массивной коричневой двери из железа. – Я расскажу о тебе, подожди. – Он медлил. – И не бойся, старик – самый обычный человек, как твой Воеводин.

– Кайл, я… – хотела она признаться, что соврала про кожу и Воеводин ничего не давал ей, но он перебил:

– Не волнуйся, я останусь в кабинете с тобой.

«Значит, и так все узнаешь», – подумала она. Ей не хотелось врать. Само получалось. Все-таки Нэл не хватало опыта общения с людьми. На практике выходило посложнее, чем в стареньких фильмах, которые она крутила на допотопном проекторе.

Через минуту голова Кайла выглянула, кивая, чтобы Нэл проходила.

– Значит, ты у нас Нэл!

Старик, одетый в широкий свитер и телесные перчатки, прищурился, рассматривая новенькую. Он выглядел удивленным, будто не мог поверить собственным глазам. Нэл не знала, как понять этот взгляд. Вот точно так же, будто вспоминая о чем-то, на нее иногда смотрела тетя Ли. Как на оживший забытый сон. Может, она напоминала ей о сестре, о маме Нэл? И кого-то потерянного в эру минусовых Нэл сейчас напомнила Иванычу.

– Какая ты… рыжая, как наше опасное солнце! – произнес Иваныч. – Ну, добро пожаловать в Штаб! – поднялся он со стула. – Я Иванов Иван Иванович! По-простому штабные меня Иванычем кличут! Усаживайся в кресло. Вон туда, напротив.

Он держал руки широко расставленными, словно обнимал ее через три метра. Ему оказалось хорошо за семьдесят. На широком круглом лице залегли глубокие носогубные складки. Губы тонкие и бесцветные, а лоб все время хмурился, из-за чего стал похож на шкуру шарпея. Тем не менее Нэл понимала, что перед ней невероятно умный человек, способный повести за собой людей куда угодно.

Кайл тоже обратил внимание на разволновавшегося Иваныча. Он ни к одному выжившему или спасенному двушнику не проявлял такой заинтересованности. Не смотрел с любопытством и ностальгией. Словно рыжая голова Нэл олицетворяла минусовую эру безопасного солнца.

– Воеводин просил передать это.

Нэл вытащила из рукава сложенный вчетверо листок. Иваныч зачитал вслух, давая понять Кайлу, что у него нет секретов от своих людей:

«Мой дорогой друг Ив, эта девушка спасла меня от жаб и триглов. Она чудна́я, но силы в ней и страсти к спасению мира не меньше, чем у нас, когда мы были всего на несколько лет старше ее нынешней. – Иваныч покосился на фотографию с Нестором и продолжил. – Вторая кожа Нэл теперь имеет код доступа. Она в Системе. Помоги ей в избранном ею пути. Сделай все, чтобы она исполнила свое предназначение. Твой боевой товарищ Воеводин».

– Предназначение, – повторил Иваныч, заметив, что Нэл рассматривает фото с ним и Нестором. – Ты знаешь, кто на фото, Нэл?

– Нестор. Он изобрел все это, – кивнула она то ли вверх, то ли вниз. – Я ненавижу Нестора, хотя все говорят, что он был гением, – дернулись ее губы.

– Тогда поведай мне, старику, в чем твое предназначение, как решил изъясниться Воеводин. Чем я могу тебе помочь?

– У меня была тетя. Она умерла. Ее звали Ли. Это ее вторая кожа.

– Что? – поднялся Кайл. – Но ты сказала, что тебе ее Воеводин отдал.

– Если бы я сказала про тетю из Сектора, твой Смит пристрелил бы меня. Я объясню! – обернулась она к Иванычу, почти крича: – Тетя работала химиком. Она тормозила создание беты! Вы не знали про нее. Она никогда не слышала про двойного агента, просто делала все, чтобы Сектор не создавал новые беты!

– Новые… – повторил ошарашенный Иваныч, – какие это?

– Которые стирают эмоции, потребность во сне, еде и пище! От них люди становятся роботами. Им все равно, сидеть или работать, говорить или молчать! Это уже не жизнь!

– А твоя тетя мешала им?

– Каждый день, пока ей сорок не исполнилось. Она отправилась на вылазку за ядами, отдала мне вторую кожу и умерла. Я нашла вас! Я обещала, что найду Штаб и продолжу бороться! Мое предназначение… это Система.

– Система, – повторил Иваныч, снимая фотографию со стены, – ее Нестор изобрел. Внутри Системы формула Единички. Никто ее не знает, кроме ИИ.

– Поэтому Систему нужно уничтожить. И я могу это сделать!

– Но как, Нэл? – чуть не рассмеялся Иваныч, видя ее милый юношеский максимализм. – К ней даже не подойти. Наш агент не может, значит, никто не может. Чтобы убить ИИ, нужен не топор и не вилка с розеткой.

– А что же? – именно топором Нэл и собиралась разбабахать компьютер.

– Никто не знает. Никто.

– Но я должна попытаться, – уперлась Нэл руками о рабочий стол Иваныча. – Нестор придумал, как уничтожить Единичку. У меня есть ноутбук. Он принадлежал Ли. В нем подсказки.

– Подсказки, ноутбуки! – не мог поверить в происходящее Иваныч. – Ладно, – согласился он. – Я свяжусь с агентом. Узнаю, что можно сделать.

– А я раздобуду ноутбук. Он спрятан в надежном месте.

– Хорошо, Нэл. Кайл и Рудо помогут тебе.

– Выходим на рассвете, – поднялся со стула Кайл и первым вышел из кабинета Иваныча.

Нэл поспешила за ним вдоль рельсов подземки.

– Слушай, Кайл. Я не специально соврала про кожу. Ты бы не поверил мне. Смит тем более.

– А ты еще много о чем врешь? Скажи сразу.

Он остановился, и Нэл ударилась вытянутыми руками о его спину. Она была в перчатках, а он в коже. Кайл не шелохнулся. Нэл тоже не была напугана. Наоборот, она могла бы срикошетить от него еще парочку раз.

– Не особо много, – ответила Нэл про свою ложь.

Ощущение рикошета от чьего-то тела было странным и новым. Ли не позволяла им прикасаться друг к другу даже в перчатках.

Кайл обернулся, и Нэл поспешила уточнить:

– Я не вру. Я просто молчу.

– Как удобно!

– Ну прости! Я не умею общаться. Жила в норе семнадцать лет и болтала только с конем!

– А так и не скажешь. Мы находили дикарей, которые не могли двух слов связать. Это они семнадцать лет молчали. Но точно не ты.

– Я много читала. И вообще, я не обязана оправдываться – умная я или дура! Какой хочу, такой и буду. Сама решу! Слышишь?

Кайл удалился от нее еще на слове «дура», но Нэл продолжала стоять на своем. Знать много слов – еще