Единичка - Элла Чак

class="p1">Голубоглазая девушка начала ему сниться пару дней назад, но уже успела вынести весь мозг. Да и не совсем сны это были. Больше походило на забытье, в которое проваливался Финнер.

Часы показывали пять утра. Он даже был рад, что сегодня динамик Системы разбудил его раньше на целый час:

– Комиссару Фи-Нн-Ер 80–30/три, срочно явиться к старшему капитану Бэ-Жо-Га 11–08/семь, – трещал электронный голос из динамиков.

Искусственный интеллект комиссары использовали в Секторе вместо будильников, радиосвязи и поисковика. Большего доступа у них не было. Только Лидеры, зная пароль, управляли тюрьмой. Открытием ворот, производством беты, триглов и ракетного топлива.

– Комиссар Фи-Нн-Ер 80–30/три, вы получили срочное распоряжение. Цель – городские острова. Приказано срочно явиться к старшему капитану Бэ-Жо-Га 11–08/семь для получения инструкций, – повторила Система.

– Я слышу тебя… слышу… Погоди.

Финнер поднялся с кровати, растирая уставшие глаза и взъерошивая светлые волосы.

– Что за бред… Система, – активировал он компьютер, – задать новый поиск. Определение слова «Ракиура».

Система ответила моментально:

– «Ракиура» на языке маори означает «пылающие небеса». Минусовые называли этим словом остров Стюарт.

– Остров Стюарт? А что там?

– Третий по величине остров в Новой Зеландии, площадь 1746 квадратных километров.

– Отставить, что там из… ненаучного? Жесть какая-нибудь? Паранормальщина? Летающие люди, может, или города?

Комиссар разговаривал с Системой и спешно собирался. Облачился в одноразовое трико. Потом в комбинезон красного цвета, прошедший за ночь очистку от накопленной радиации.

– Остров Стюарт известен точкой аномальной активности полярных сияний. Маори дали ему название «Пылающие Небеса» из-за непрекращающихся огней, рождающихся в небе, – рапортовала Система. – Городов с наличием человеческих жизней в минусовую эру нет. Количество биологических объектов класса «человек» равно нулю.

– Объектов нет, но есть полярные сияния… Полярные сияния – это выброс солнечной радиации. И чего я там забыл? Как будто мне здесь радиации не хватает. Не собираюсь я на твой остров! – закричал он голубоглазой девушке из сна. – Никакая Фракиура меня не интересует, слышишь?! Хватит мне сниться!

Он все-таки спросил Систему про часы:

– Сочетание 11:22:33, Система. Это время смерти. Есть данные, кто умер?

– В эру минусовых каждую секунду на планете умирало примерно три человека. Время 11:22:33 повторяется дважды в сутки. Значит, сумма смертей равна шести. Две тысячи сто девяносто человек в год, плюс-минус с погрешностью шага десять. За какой период создать вам список?

– Две тысячи в год? – не поверил Финнер. – Теперь нас всего чуть за тысячу. Список не нужен. Этот объект, похоже, еще не умер. Система, сообщить мне о любом сминусившемся в 11:22:33.

– Принято, капитан Финнер.

– Как я вообще попаду на остров? В Новой Зеландии! На тригле, что ли? Он на одном баке держится в небе пару часов.

– Это вопрос?

– Нет, Система. Это загадка.

Закрыв отросшие волосы капюшоном трико, а сверху еще одним от второй кожи, Финнер опустил экран и отправился на инструктаж. Приказ срочный. Сама Бэ-Жо-Га 11–08/семь вызвала к себе. Одна из старших капитанов, что носят фиолетовую кожу, о которой мечтал и комиссар. Она была Лидером вместе с Луванэ и Дрогзи.

Старшие капитаны руководили комиссарами и распоряжались всем, что происходит в Секторе.

Бэжога сидела за прозрачным столом. Ее кабинет находился внутри Башни. Отсюда она любовалась просторами бетонной серой площади. Утром по десятисантиметровому слою пепла вышагивали колонны трудящихся. Дистанция в три метра выверена до сантиметра, хоть линейкой проверяй. Объекты знают: за нарушение вмиг получат электрическим импульсом по спине или рукам. Дисциплина и контроль. Только так Лидеры сохранят популяцию. Им лучше знать, что хорошо для людей, чего они должны хотеть и как жить. Оставалась какая-то мелочь. Истребить эмоции. Тогда прекратятся и попытки побегов, хоть ворота держи распахнутыми настежь целыми сутками. Никому до них не будет дела. Проблему штабных Бэжога тоже решит в скором времени.

Лидеры могли заставить объекты работать, заставить молчать, ходить строем, но они не могли лишить их надежды, мечтаний и веры. Бета-два. Вот что требовалось Сектору. Новая разработка, которая лишит объекты всех чувств. Не будет страха, печали, грусти, тоски, сострадания… не будет надежды на спасение.

Так не вовремя в лаборатории пропал лучший химик Ли-Св-Ис 09–18/семь! Никогда не нравились Бэжоге эти ее отлучки за ядами в лес. Сожрали дикие твари замечтавшуюся над поганками Ли, а Бэж теперь нового кандидата подбирать.

– Система, – голос Бэж звучал хрипло и низко, – найти карточку объекта Ли-Св-Ис 09–18/семь.

На мониторе высветилось уставшее лицо взрослой женщины с рыжим пучком волос на макушке.

– Куда же ты пропала, Ли? Что ты скрывала? Войди! Финнер, заходи! – на панели возле двери высветилось лицо комиссара.

– Прибыл по вашему вызову, старший капитан Бэ-Жо-Га 11–08/семь.

Финнер разговаривал с затылком Бэж, пока она не развернулась на крутящемся кресле. Она была без шлема, что случалось довольно редко. Теперь он увидел длинный подбородок, впалые щеки, пики торчащих скул. Жидкие волосы перетянуты в короткий хвост возле шеи. Лоб женщины пересекали старые шрамы от спектрального импульса.

Каждый в Секторе знал историю, как они появились. Заключенный объект отобрал оружие у комиссара и напал на Бэж, оставив те шрамы. Все думали, комиссарша обоих убьет на месте, но она поступила иначе.

– Любишь стрелять? – смотрела она на объект, распластавшийся под ее ногами. Лапачи, словно цепные псы, готовились атаковать по первой отмашке.

– Отойти от него. Всем! – рявкнула Бэжога, и лапачи с комиссарами отступили. – Наш смельчак заслужил награду. Твоя смелость, объект, не останется незамеченной. С этого дня я даю тебе повышение. Новую должность. Пыльщика, – плюнула она словом.

Объект завалился на спину, утопая в ошметках испепеленных тел.

– Чтобы жить на всем готовеньком в Секторе, ты должен трудиться. Отведите его на картельный козырек. Скажите Бинг, что у нее стажер.

Первым, кого выстрелом фитокрона казнил взбунтовавшийся объект, стал комиссар, давший заключенному выхватить свое оружие и ранить Бэжогу. Шесть килограмм пепла рухнули на бетон площади. А дальше начался ад.

Каждый день Бэжога лично приводила на карательный козырек нового заключенного. Провинившийся объект, ставший пыльщиком, должен был активировать веерные пушки. Раньше фитокроном чистили улицы от трупов, не успевая хоронить сминусившихся, теперь с его помощью трупы производили.

Бэжога не жалела двушников. Находила детей и тех, кто помладше, заставляя бунтовщика их убивать. Он отказывался. Умолял пристрелить его. Распылить пеплом. Но добился лишь одного: его руку приковали цепью над активацией заряда. Ударами электроплети комиссары вводили тело объекта в судорогу, и рука давила на кнопку.

Спустя пять дней тело объекта нашли в помывочной с перерезанной шеей. На осколке защитного шлема кровью был выведен символ выживших – солнце и восемь лучей. Убил его кто-то или «спас», выяснять не стали.

В кабинете в пяти метрах от Бэжоги дежурили четверо лапачей в оборванных рубашках и брюках. Их руки