Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

вонючий дым сгоревшего пороха — а в дверях с протяжным стоном свалился вятчанин, спешивший мне на помощь… Все случилось слишком быстро — и инстинкты мои обострились до предела. Рванув левой рукоять пистоля, я мгновенно нажал на спуск — едва заметив движение в дыму… В каюте стало совершенно невозможно хоть что-то рассмотреть — несмотря на тусклый свет фонаря, стоящего на столе.

Но впереди вдруг что-то гулко рухнуло на пол. Вернее кто-то, а не что-то…

— Кто стрелял⁈

Дым ещё не успел рассеяться, как в дверях показался тяжело дышащий Илья. Но, стоило ему окинуть взглядом каюту и тела погибших свеев — а заодно и меня, склонившегося над раненым ушкуйником в попытке «затворить» рану — как тон головы изменился с рассерженного на несколько даже восхищенный:

— Это и есть «живота не лишайте»?

Проигнорировав привычную уже издевку в последних словах ушкуйника, я чиркнул огнивом; коротко вспыхнул порох на груди раненого, заставив того вскрикнуть от боли — а я требовательно приказал:

— Доложить потери — наши и шведов. Сколько моряков было на корабле?

И вот тут-то ватажник невольно поддался — доложившись в том деловом тоне, в котором и отвечают командиру «правильные», уважающие его подчинённые:

— Не считая Степана — тут последовал кивок в сторону моего «подранка» — потерь нет. Внизу было с десяток свеев… Но драться они не рискнули — сдались сразу.

Впрочем, уже мгновением спустя Илья вернулся в «норму»:

— Так что, голова — теперь их всех по твоему примеру… Того?

Ушкуйник выразительно провел пальцем по шее — остёр на язык паршивец… Что вызывает даже невольную симпатию. Однако внешне я остался все также невозмутим:

— Свеев не трогаем. Что с острожком, не слышно ничего? Наши выстрелы врага не переполошили?

Илья отрицательно махнул головой:

— Вряд ли… Они грохнули довольно глухо, внутри корабля. Да и наши должны были уже высадиться.

— Хорошо. Тогда оставь на корабле с десяток человек — и возвращаемся на струги.

— Понял…

Мы успели покинуть захваченный корабль и развернуть струги к острову. Но стоило нашему судну заскрежетать днищем по камням у самого берега — как впереди вдруг послышался протяжный рев рога… И до поры державшее меня напряжение стало постепенно отпускать.

Это ведь условный сигнал — а значит, в острожке уже все закончено… Причем ни выстрелов, ни лязга железа, ни криков сражающихся слышно не было — а значит, шведов взяли сонными, без боя.

Что не может не радовать…

* Да и не только Сигтуну — в начале четырнадцатого столетия от ушкуйников пострадал и Або, где удалые молодцы захватили церковный налог, предназначенный для Ватикана. Добрались новгородцы и до Финнмарка, и Холугаланда — в качестве «ответки» шведскому морскому разбою! И эти удары подтолкнули свеев подписать с Новгородом Ореховецкий мир.

А когда шведский король Магнус мир нарушил, ушкуйники вновь напали на Холугаланд, где захватили замок Бьяркёй в 1349 году…

После скандинавы уже не пытались разорять новгородские земли и нападать на новгородских купцов. И ставшие вдруг «ненужными» ушкуйники перебрались на Вятку — уже в 1374 году захватив и разграбив столицу золотой орды!

** На самом деле для того, чтобы перекрыть Кронштадский фарватер, Петру Первому пришлось строить отдельный форт Кроншлот с артиллерийской башней на отсыпном острове. Но Никита об этом просто не знает.

*** Стоит сказать больше — в начале шестнадцатого века у шведов вообще не было флота. Никакого, даже торгового — ибо торговля велась через ганзейских посредников. И только король Густав Ваза, поднявший восстание против датского владычества, приступил к созданию флота… Причём начал он с покупки подержанных немецких кораблей за баснословные деньги — в 1522-м году.

И эти лоханки пошли на дно всего через пять лет…

В итоге Густаву пришлось строить флот на «свои». И строительство это шло через столкновения с обложенной налогами церковью, да через многочисленные крестьянские восстания — ибо пахарей обложили неподъемными податями! Но что самое забавное — подавив мятеж, восставших отправляли на флот, «исправляться»… Так что с дисциплиной у шведских моряков все было отнюдь не столь гладко.

Тем не менее, к Ливонской войне шведский флот насчитывал уже шестьдесят восемь боевых кораблей и галер. Но все это была лишь морская «замена» лошади — вооруженные транспортники, не более того! А вот реальной боевой силой шведский флот станет в восьмидесятых годах семнадцатого века — только через сто лет после описываемых событий…

Глава 5

…- Веселее, братцы! Веселее! Как швед придет, времени уже не останется!

Что же — «братцы» из числа стрельцов, пушкарей и вятчан стараются изо всех сил. Даже пленные шведы вынуждены работать — что, впрочем, неудивительно. Должны же они отработать свой хлеб? Вернее сухари и кашу с солониной, но все же…

Кто-то рубит лес, кто-то роет землю, кто-то таскает с побережья камни — все при деле. Камнем, к слову, мы стараемся набить деревянные срубы, что ставим в основание земляного вала — хотя огромные, обтесанные морем валуны приходиться тащить на волокушах целыми ватагами. Булыжники поменьше пока используются для отделки порохового погреба — и будущих ледников. Кроме того, мы используем также смесь песка и глины, заполняя им щели промеж камней непосредственно в срубах.

Тяжело? Очень! Но мы стараемся! Правда, стараемся…

А между тем, все завидуют поморам и казакам. Ибо поморы в настоящий момент учатся у пленных шведов ловить ветер прямоугольными парусами холька — и косым «латинским» парусом на квартердеке… Не сказать, к слову, что это дело им в новинку. Со слов пушкаря Даниила, наиболее крупные поморские кочи имеют уже по две мачты.

Но все же суда поморов заметно уступают хольку. Да и управление кораблем посредством штурвала для наших кормчих дело небывалое — хотя и не особо сложное… К тому же интуитивно понятное.

Но если поморы активно тренируются в качестве матросов, то казаки всей ватагой ушли на свободную «охоту» в район Выборга. Их струги крупнее, чем у вятчан — и лучше приспособлены к морским переходам. Хотя Финский залив не отличается особенно глубокими водами, да и маршрут к Выборгу проложен вдоль побережья.

К тому же путь в него прекрасно известен новгородским кормчим…

Собственно, вятчане пытались использовать сей аргумент, чтобы также отправиться на морской разбой — но тут уж я уперся: мне люди нужны крепость ставить! А двух сотен донцов итак избыточно для захвата торговых судов — нападать же