Девятиэтажка. Часть 3 - Клим Ветров

— Заметили, — негромко сказал Бородин.

— Вот и славно, — ответил Сергей, не опуская бинокля. — Для того и пришли. Готовь высадку. Медленно, с расстановкой. Пусть думают, что мы не торопимся.

Глава 6

Осада

Они действительно не торопились. Отроки неторопливо сходили на берег, поправляли перевязи, перебрасывались короткими фразами. Артиллеристы, не скрываясь, ставили лафеты для пушек, возились с орудиями, раскладывали ядра. Со стороны могло показаться, что гости настолько уверены в себе, что вообще ничего не боятся. Ну а что — у них же грохочущее оружие, чего им бояться? Пусть видят. Пусть думают, что эти варвары слишком тупы, чтобы заподозрить ловушку.

Сергей стоял у борта канонерки и смотрел на то, как Володя пытается закрепить барабан. Мальчишка возился с ремнём, перекинутым через плечо, подтягивал пряжку, пробовал, снова ослаблял. Лицо его было сосредоточенным, губы сжаты, брови нахмурены — точь-в-точь как у Мстислава в минуты гнева. Сергей смотрел на него и жалел, что пацана взяли с собой. Знал бы — оставил бы на берегу.

Нет, парень был хороший. Храбрый, упрямый, не по годам смышлёный. Внук великого князя, сын Мстислава, наследник двух престолов — а в каре стоял наравне со всеми, не прятался за спинами, не кичился родством. Но именно это Сергея и пугало. Володя постоянно лез в бой. Не из глупости, не из мальчишеской бравады — из какого-то внутреннего убеждения, что он должен. Должен быть там, где трудно. Должен доказать, что он не просто княжич, а воин.

Сергей понимал это. И оттого ещё больше переживал. Потому что такие, как Володя, долго не живут. Они первыми поднимаются в атаку, первыми бросаются на амбразуру, первыми ловят стрелу, предназначенную другому. И ничего с этим не поделаешь — такой уж характер.

Вздохнув, Сергей посмотрел на часы. Прошло двадцать минут, а за частоколом — тишина. Ни звука, ни движения. Даже наблюдатель на крыше исчез. Он хмыкнул и перевёл взгляд на Бородина, который подошёл и встал рядом.

— Может, там действительно только печенеги? — негромко спросил тот.

Сергей не успел ответить. Словно в ответ на этот вопрос, распахнулись ворота — не те, главные, что выходили к реке, а боковые, потайные, створки которых он заметил ещё в прошлый раз. И оттуда, вздымая пыль, появилась конница.

Римские кавалеристы. Полсотни всадников на высоких, мощных конях, каких не встретишь в степи. Кони шли рысью, выстраиваясь на ходу в две шеренги, и в этом построении чувствовалась выучка. Сергей поднёс бинокль к глазам.

Доспехи — чешуйчатые лорики, блестевшие на солнце. Шлемы с гребнями, у офицеров — с плюмажами из конского волоса. Щиты — большие, овальные, с умбонами и выкрашенными в красный и золотой гербами. У каждого — длинное копьё с цветным значком у наконечника и меч на поясе. Кони — под попонами, с наборной сбруей, злые, всхрапывающие, роняющие пену с удил. Они не гарцевали, не красовались — они шли в атаку. Молча, без криков, без визга. Только мерный топот копыт и позвякивание железа.

Впереди, на вороном жеребце, скакал офицер. Его шлем был украшен алым плюмажем, а плащ — пурпурный, развевающийся за спиной, — указывал на высокий ранг. Он поднял руку, и кавалеристы, не сбавляя хода, начали разворачиваться в боевой порядок.

Сергей опустил бинокль и, не оборачиваясь, бросил Бородину:

— Вот тебе и печенеги. — и тут же, повысив голос, тем кто был уже на берегу — Уходим!

Бросив всё, что вытащили на берег, — кроме пушек разумеется, — спешно отчалили. Гребцы налегли на вёсла, и канонерки, подхватываемые течением, медленно поползли прочь от городка. Сергей стоял на корме и смотрел на берег. Рядом, изготовившись, замерли пушкари. Фитили тлели, стволы были наведены на приближающуюся конницу. Он ждал, что римляне, опьянённые видом бегущего врага, кинутся в погоню.

Но римляне удивили его. Кавалеристы, словно по невидимой команде, осадили коней. Кони всхрапнули, и затанцевали на месте. Всадники замерли в десятке метров от берега — ровно там, где пушки с воды еще не доставали, в «мертвой зоне».

— Вот что значит выучка, — буркнул Сергей, опуская гладкоствольный револьвер.

Он смотрел, как римляне перестраиваются. Никакой суеты, никакой погони. Офицер в алом плюмаже что-то крикнул, и кавалеристы, развернув коней, выстроились вдоль берега цепью. Они не собирались лезть в воду. Они ждали пока из-за частокола выйдет пехота, чтобы перехватить бегущих варваров ниже по течению.

Он достал рацию, нажал тангенту:

— «Степь», я «Волк». Приём.

Динамик зашипел, потом раздался голос:

— «Степь» на связи.

— Конница вышла. Полсотни римлян. В воду не лезут, ждут. Пехота пока не показывалась. Как у вас?

— На позициях.

Со стороны городка донёсся резкий, высокий звук — римская букцина, изогнутый бронзовый рог, который легионеры использовали для подачи сигналов. Три коротких, отрывистых ноты, распугавшие и так немногочисленных птиц на реке. Сигнал к отступлению. Кавалеристы, ещё мгновение назад замершие вдоль берега, развернули коней и, не нарушая строя, рванули обратно. Сергей видел, как всадники один за другим скрылись в том же потайном проёме, откуда только что появились. Последним, пропустив своих, проскочил офицер в алом плюмаже. И тут же кусок частокольной стены, заменявший ворота, встал на место, слившись с остальными брёвнами. Городок снова выглядел мирным и безобидным. Только пыль, поднятая копытами, ещё висела над берегом.

Сергей дал команду двигаться дальше. Канонерки, подхваченные течением, поползли вниз по реке, туда, где берег становился пологим и где с воды открывался хороший обзор на степь. Обогнув излучину, он наконец смог разглядеть всю панораму. То, что он увидел, заставило его хмыкнуть с мрачным удовлетворением.

Вокруг городка, на расстоянии пушечного выстрела, расположились силы Новороссийска. Они охватывали частокол широким полукольцом, и каждый сектор этого кольца был продуман до мелочей. На левом фланге, перекрывая подходы со стороны степи, выстроился «Волчий» полк. Бабка, верхом на своём вороном коне, разъезжал перед строем. Первая, стрелковая линия — пищальщики, опустившиеся на колено. За ними мушкетеры. Следом щитовики и алебардщики.

Правее, в центре, разворачивался «Новороссийский» полк. Эти стояли ровными шеренгами, выставив перед собой пики вперемешку с мушкетами. Их позиция была выбрана так, чтобы в случае вылазки встретить противника перекрёстным огнём с флангов. Позади пехоты, на пологом холме, Дронов расставил артиллерию. Четыре батареи — двадцать четыре ствола, — нацеленные на частокол. Каждое орудие было уже заряжено, и канониры ждали только команды. Рядом с пушками стояли телеги с ядрами, картечью и зажигательными снарядами. Отдельно, на левом краю батареи, темнели пусковые установки для