Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

– Хана… «flower»[22], – сказал он, переводя ее имя на непонятный Хане язык, – надеюсь, что произнес правильно. Мой японский немного заржавел. Извини.

Хана кивнула. Она никогда не слышала, чтобы ее имя произносилось с большей выразительностью.

– Так ты позволишь мне помочь тебе, Хана?

– Орел. – Расправив плечи, Хана вздернула подбородок.

– Не понял?

– Я ставлю на орла.

– Орла?

– Могу сказать, что ты упрямая личность, потому что я такая же, – заметила Хана, – ты продолжаешь настаивать на том, чтобы помочь мне, а я продолжаю отказывать тебе. Это как в том споре, что ты вел сам с собой на крыше перед тем, как попасть сюда. Как ты и сказал, ты не можешь победить в споре с самим собой. Победить в споре со мной шансов еще меньше. Так что пусть нашим судьей станет монетка. Ты доверил монетке провести тебя через весь мир. Почему бы не доверить ей решение того, стоит ли тебе остаться здесь или уйти? Выпадет орел – ты сразу уходишь.

– А если решка, ты расскажешь мне, что здесь произошло.

– Согласна, – кивнула Хана.

Кейшин выудил монету из кармана. Он щелкнул по ней пальцем и подбросил в воздух. Хана видела, как она падает. Она не понимала мир Кейшина, состоящий из субатомных частиц и подземных детекторов нейтрино, но она понимала судьбу. Ее отец позаботился об этом. Смерть или судьба – единственный выбор, данный любому в их мире. Она поймала монету в воздухе, хлопнула ею о тыльную сторону другой руки и отняла ладонь, показывая, какое же решение их ждет.

– Решка, – оторвав взгляд от монеты, констатировал Кейшин.

Хана глубоко вдохнула.

– Я выиграл, – заявил Кейшин.

– Мой отец пропал, – сказала Хана, позволив словам сорваться с языка прежде, чем она успела бы передумать.

– Что?

– Я думала, что он, возможно, услышал незваного гостя и погнался за ним наружу. Но теперь… – она сжала монету в ладони. – Думаю, что ошиблась.

– Ошиблась? Почему?

Хана глянула на лежавшие на столе очки в золотой оправе и расписанную вручную игральную карту.

– Подозреваю, что мой отец сам устроил такой беспорядок, инсценируя ограбление.

– Ты думаешь, что твой отец устроил все это нарочно? – Кейшин быстро обвел взглядом комнату. – Почему?

– Из-за этого, – Хана взяла очки своей матери и игральную карту Тошио, – и из-за детства, проведенного в поисках чайных коробок.

Одиннадцать лет назад, когда Хане исполнилось десять, поиски спрятанных отцом чайных коробок стали гораздо труднее. Она провела в поисках целое утро, но они увенчались лишь струящимся по шее потом. Подсказки Тошио трижды гоняли ее вверх и вниз по лестнице, побуждая заходить то в спальню, то на кухню. Последняя привела ее к обеденному столу, на котором была разложена колода карт.

Отцовская колода Ханафуда состояла из сорока восьми расписанных вручную карт, которые разделялись на двенадцать мастей – по числу месяцев в году. На каждый месяц приходился набор из четырех карт с уникальным цветочным рисунком. Когда четыре карты располагались в правильном порядке, то образовывали общую картину. Отец редко играл с картами, вместо этого используя их, чтобы обучить Хану ловким трюкам. Карты легко и незаметно исчезали из его рук и обнаруживались то за ухом Ханы, то в ее карманах. Такие трюки, по его словам, оттачивали два самых важных для владельца ломбарда навыка: сбивание с толку и манипулирование.

Хана внимательно рассмотрела каждую масть. Январь показывал цаплю среди сосен, февраль – соловья среди сливовых деревьев. Далее март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь. Каждый месяц выглядел так, как должен был. Она вновь проверила расположение карт и остановилась на августе. Закрыв глаза, Хана попыталась вспомнить, как должна выглядеть эта карта: луна над пампасной травой – дикие гуси. Приглядевшись к картам, Хана обнаружила ошибку. Первой лежала карта гусей, а ей следовало лежать после луны. Хана ухмыльнулась, отчего на ее левой щеке появилась ямочка. Это была любимая подсказка ее отца, тонкая и малозаметная. Если бы только она поняла, что это значит. Она уставилась на карты, держа их перед собой.

Хана изучала рисунки, мысленно составив два списка: что она знала и чего не знала про них. Август, рассудила она, считается месяцем падающих листьев и смены сезонов. По традиционному календарю это был также месяц Цукими – праздника созерцания осенней луны. Хана провела пальцем по кругу полной луны на первой карте и глянула на часы. До заката оставалось всего несколько часов, и она сомневалась, что отец позволит ее охоте за сокровищами продолжаться так долго. Их общий ужин для него был таким же священным, как чашка саке перед сном. Но она также поняла, что перемещение карт в этом ряду не случайно. По какой-то причине Тошио хотел, чтобы она заметила эту луну, и Хана смогла придумать только одно место, куда отцовская подсказка могла ее направлять. Улыбнувшись, она сделала хорошо отработанный жест запястьем, и карты исчезли в ее рукаве.

В это время дня пруд в центре их сада отражал голубое небо. В безоблачные ночи он показывал свое истинное назначение. Хана пошла к пруду, размышляя о том, как поколения ее семьи шагали по одной и той же галечной дорожке. Она стояла на краю пруда и смотрела, как он искрится солнцем. Пруд был красив, но ночью, когда в его воды опускалась ночная гостья, он был вдвойне красивее. Он существовал для того, чтобы ловить луну, и когда луна становилась полной, то заполняла пруд до краев.

Хана вытащила карты гусей и луны из рукава, размышляя о том, что же ей делать дальше. На столе гуси лежали слева от луны, но теперь Хана положила их на правильное место – справа. Она подошла к правому берегу пруда, опустилась на траву и увидела за кустом уголок чайной коробки. Широко улыбнувшись, Хана схватила находку и, открыв крышку, заглянула внутрь. Пусто. Обычно отец укладывал в коробку разные сладости – это был первый раз, когда он не положил туда ничего. Она задалась вопросом, забыл ли он заполнить ее или это была еще одна подсказка.

Тошио подошел к ней сзади.

– Ты нашла ее?

– Да, Ото-сан. Но там…

– Пусто? Значит, ты нашла не ту коробку.

Тошио быстро перешел к левому краю пруда и достал из-за камня другую коробку. Он поднял крышку, и там обнаружились завернутые в фантики пастилки «Ёкан»: такие сладкие желейные конфеты Хана любила есть с чаем.

– Вот правильная.

– Но карта с гусями должна быть справа от луны.

– Не в этом пруду.

Он