Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

– Посмотри-ка еще раз.

Хана надела очки. Перед ней возвышалось огромное здание, поблескивающее красным глянцем. Идеально ровный ряд из сотни красно-черных торий[30] вел к внушительным вощеным дверям с впечатляющей резьбой. Форма этих крашеных деревянных ворот напомнила ей отцовский камидана. Такого здания, однако, ей еще не приходилось видеть: от большой куполообразной крыши к небу тянулись длинные шпили, а на арочных контрфорсах громоздились крылатые существа с безобразными лицами, вылепленные из воска. Некоторые колонны сплетались и изгибались, подобно деревьям. Словно в этом строении смешались детали из разных мест и времен, и ему предоставили возможность разрастаться, как заблагорассудится.

– Великолепно! – ахнув, воскликнула Хана.

– Верно.

– Зачем мы здесь? – спросила Хана, не в силах оторвать взгляда от храма.

– Я прихожу сюда, когда сильно скучаю по твоей матери. – Асами погладила Хану по щеке. – Ты очень похожа на нее.

– Она была хорошенькой?

Асами кивнула.

– Твой отец влюбился в нее, как только она вошла в храм в день их свадьбы. Он не мог скрыть своего счастья. До этой встречи они не видели даже фотографий друг друга, и, полагаю, он был очень приятно удивлен, когда наконец увидел лицо девушки, предназначенной ему в жены.

– А почему вы приходите сюда, когда скучаете по ней? Мои родители поженились прямо здесь?

– Нет. Это храм иного рода. Сюда отправляются все наши молитвы.

– Как же молитвы попадают сюда?

– Их переносит дым. – Асами порылась в подвешенной на груди плетеной сумке и вытащила огарок тонкой свечи. – Эта свеча почти догорела. Похоже, это последний раз, когда я зажигаю ее. Мне хотелось, чтобы ты услышала голос матери, прежде чем он догорит.

Шагнув под своды Храма Шепота, Кейшин изумленно охнул. Каким бы грандиозным ни выглядел храм снаружи, это было ничто по сравнению с похожим на пещеру залом, который оказался внутри. Натертые воском стены были украшены множеством подсвечников в виде крошечных медных ручек, и горящие в них молитвенные свечи ярко освещали весь зал. Легкий ветерок ласково коснулся щеки Кейшина. Несмотря на горящие свечи, воздух внутри храма оставался приятно прохладным, кружа по залу, словно по лугу, и заставляя огоньки свечей трепетать.

– Раз ты уже в храме, то очки тебе не нужны, – сказала Хана из-за спины Кейшина.

Кейшин снял очки, собираясь с духом. Каждый миг, проведенный с Ханой, вырывал нить из знакомой ему ткани мироздания. Похоже, осталось не так уж много до момента, когда он окажется в полнейшем смятении.

– Как это может быть реальным?

– Я иногда задаю себе тот же вопрос, когда вижу вещи, которые некоторые наши клиенты приносят из вашего мира.

– Клиенты?

– Люди, которые, заходя в лапшичную, попадают в наш ломбард. У них бывают с собой престранные вещицы: крошечные кнопочки, которые играют музыку прямо у тебя в ушах, блестящие…

– Погоди минутку. – Кейшин чувствовал, как в его голове колотятся все эти невероятные вещи, которые он пытался осознать с самого момента встречи с Ханой. – О чем ты говоришь? Я искал лапшичную, а наткнулся на ваш ломбард. Это делает меня одним из ваших клиентов?

– Я все объясню позже. Но сейчас мы должны услышать молитву моего отца. У нас не так много времени. Если Шиикуин узнают, что отец и выбор пропали… – Хана сжала губы.

– Шиикуин? – Кейшин пытался вспомнить значение этого слова. – Смотрители? Как в зоопарке?

– Позже. Я обещаю.

Хана пристроила свечку, взятую с домашнего алтаря, в свободную пару медных ладошек. На фитиле огарка вспыхнул огонек, будто зажженный невидимой спичкой. По залу эхом разнесся громкий шепот.

– Что это за шепот? – Кейшин старался расслышать, что говорят голоса. Они перебивали друг друга так, что невозможно было уловить, где закончилось одно слово и началось другое.

– Отзвуки любых молитв, произнесенных людьми за всю историю жизни. Если одна свеча начинает шептать, остальные с удовольствием присоединяются к ней. – Хана наклонилась ближе к свечке своего отца. – Нужно очень внимательно слушать, если хочешь услышать, что говорит свеча.

Кейшин наклонился к свече, его лицо оказалось в паре дюймов от щеки Ханы. Пламя свечи танцевало в ритме их дыхания.

«Помоги мне найти ее. Пожалуйста».

– Ты слышала это? – резко вздохнув, спросил Кейшин.

– Да, но… – Хана нахмурилась. – Этого не может быть.

– Кого ищет твой отец?

Хана склонялась к свече, пока огонек едва не обжег ей кожу. Прикрыв глаза, она напряженно прислушивалась.

– Хана?

– Я… не понимаю. – Хана выпрямилась и ошеломленно глянула на него.

– «Помоги мне найти ее». Молитва твоего отца кажется мне вполне понятной и честной. Похоже, твоя догадка верна и твой отец не пропал: он ушел искать кого-то. Женщину.

Хана уставилась на пламя свечи.

– Есть только одна женщина, которую потерял мой отец.

– И кого же?

– Мою мать.

– Ладно. Хорошо. Теперь у нас есть подсказка. Ты имеешь хоть какое-то представление, где она может быть?

– Да, думала, что имею. – Хана с трепетом задула свечку.

– Что значит «думала»?

– Моя мать мертва. Она умерла по вашу сторону двери. Так говорил мне отец. Теперь мне кажется, что либо лжет эта молитва, либо вся моя жизнь – ложь.

– Хана…

– Есть один способ узнать правду. – Хана забрала свечу со стены. – Прости.

– Простить? За что?

– За то, что должно произойти дальше. Боюсь, тебе это не понравится.

Глава Четырнадцать. Кожа и чернила

Второй раз обычно бывал более приятным, чем первый. Поцелуи. Секс. Лабораторные эксперименты. Кейшин считал, что первые разы были придуманы с единственной целью: избежать неудач. Прыжки в водоемы стали исключением. В пруд во дворе ломбарда он прыгнул, чтобы выдернуть Хану из того, что он посчитал иллюзией. Но когда, вынырнув из пруда, он приземлился на поле пампасной травы, то тут же занырнул в холодные глубины новой истины: Наука лгала.

В течение одного утра он обнаружил, что дым переносит молитвы, а свечи могут говорить. Когда Хана наконец выполнила обещание, рассказав ему правду о ломбарде, он узнал, что отвергнутые мечты и несделанные выборы можно обменять на покой. Хотя он не верил в сожаления, Кейшин почти готов был заложить одно, чтобы обеспечить тихое местечко в своей голове. Искаженные правила и нарушенные научные законы громыхали в его разуме, разбиваясь обо все, что он увидел за дверью лапшичной.

А теперь Хана собиралась показать ему нечто большее.

«Должна предупредить тебя. Следующее место будет выглядеть… другим. Что бы ты ни увидел, не паникуй».

Погружаясь в воду, Кейшин повторял про себя слова Ханы. Он представлял, что может всплыть в темноте, даже если знал, что