Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

– Не такие, – повернувшись, Хана показала ему голубые цветы лотоса за ухом. – Твои шрамы говорят тебе, где ты был, – мои говорят мне, куда я иду. Всех детей приносят к Хориси, чтобы узнать их путь. Дождь напоминает нам, что судьбу не смоешь водой. – Хана отвела воротник в сторону. Дождь упал ей на грудь, открывая светящуюся дверь хранилища, недвижимо стоящую на страже ее сердца. В отличие от других ее татуировок, извивавшихся и трепетавших, эта дверь оставалась закрытой. – Можешь ли ты сказать мне, что не видишь, насколько гротескна эта чернильная карта на коже?

– Я вижу именно тебя, Хана. Вижу твою смелость. Твою решимость…

– Решимость? – с ее губ сорвался сухой смешок. – Ты имеешь в виду упрямство?

– Ну, и это тоже, – улыбнулся Кейшин. – И в том, что я вижу, нет ничего уродливого или отвратительного, от чего мне захотелось бы отвести взгляд. Ведь я все еще здесь. Стою в каком-то свитке. Под дождем. Ни в чем не обманывая тебя.

Перед ними остановилась повозка рикши без водителя. Хана быстро запахнула воротник и забралась в нее.

– Залезай. Она привезет нас к Хориси.

– Мне следовало бы удивиться, увидев повозку без водителя, но почему-то в этом нарисованном городе она выглядит почти логично. – Устроившись рядом с Ханой, Кейшин понял, насколько узким было сиденье. Как он ни пытался подвинуться, они оставались плотно прижатыми друг к другу. – Здесь тесновато. Извини.

– Все в порядке. До дома Хориси недалеко. В свитках вообще все находится близко.

Кейшин снял куртку и укрыл Хану с головой, защищая от дождя. Карта исчезла с ее кожи. Улыбка, поначалу робкая, все-таки расцвела на ее губах.

– Спасибо.

Капли дождя срывались с ресниц Кейшина. Он мог бы подмерзнуть, но близость Ханы согревала его через одежду. Ее тело и улыбка. Пусть она была мимолетной, но Кейшин внезапно осознал, что с тех пор, как они встретились, она улыбнулась впервые. Это побудило его приглядеться к остальным чертам ее лица, исследуя их так же, как если бы он изучал наполненное звездами небо. Ее черты были тщательно подобраны и проработаны, как любое созвездие, но более пленительны. Звезды интересовали его, но не удерживали внимание. В жизни, как и в науке, его больше привлекало незримое. Он впервые встретил такого загадочного, полного тайн человека, как Хана. Его не раздражало, что она хранила их. Он привык к этому. Вселенная тоже хранила свои тайны. Она скрывала свои самые интригующие секреты за облаками пустоты и шумовых помех.

Кейшин поправил куртку на голове Ханы, убедившись, что она не промокла. Он не знал, поверила ли Хана его словам о том, как ему видятся ее шрамы. Он собирался спросить, когда она расслабилась, прижавшись к его боку, но осознал, что ему не нужен ответ. Хана идеально дополняла его всеми своими выпуклостями и изгибами. Если бы Кейшин верил в судьбу, то мог бы подумать, что их тела созданы специально для этого момента, для этой поездки на повозке под дождем. Смолчав, Кейшин устремил взгляд вперед, постаравшись отвлечься от лица Ханы и воспоминаний о ее улыбке.

Дом Хориси располагался в центре города и ничем не отличался от однотипных узких деревянных строений, виденных Кейшином по дороге. Кейшин выбрался из повозки и предложил руку Хане.

Хана оперлась на его руку и спрыгнула на землю. Взглянув на Кейшина, она поблагодарила его легкой улыбкой и направилась к дому.

– Гм… Тебе, должно быть, тяжело возвращаться сюда после того, что с тобой сделал Хориси, – заметил Кейшин, обретя дар речи, когда тепло от маленькой ручки Ханы развеялось с его ладони.

– Таков долг Хориси. Нам всем должно играть свои роли.

Деревянная калитка гостеприимно распахнулась. Они шли по мощеной дорожке, затененной цветущими вишнями. Ветерок играл с нарисованными ветвями, раскачивая висящие на них пустые птичьи клетки.

– Где же все птицы? – удивленно спросил Кейшин.

Хана помедлила, остановившись под пустой клеткой.

– Кей, послушай меня. Не обращай внимания ни на что кроме того, что я собираюсь тебе сказать. Когда мы встретим Хориси, ты должен молчать. Не произноси ни слова, даже звука не издавай. Понимаешь?

– Почему?

– Хориси говорит только тогда, когда к нему обращаются. И могут быть вещи, которых ты не хотел бы слышать.

– Например?

– Твое будущее.

Кейшин потерял счет всем тем фусума[33], которые открывались и закрывались, пока они проходили в глубины дома Хориси. Обитые шелком раздвижные экраны двигались сами по себе, проводя их через бесконечные комнаты. Если бы Кейшин дал себе минутку задуматься, он вполне мог бы задаться вопросом, как этот лабиринт комнат умещается в строении такого скромного размера.

Но у Кейшина было время лишь на одну мысль. Эта мысль становилась важнее с каждым его шагом, крутилась в голове, вытесняя все прочие мысли. По натуре Кейшину и в голову не приходило тратить время на размышления о том, каким будет его будущее. Оно непостижимо и думать о нем – лишь попусту тратить время. Но теперь он стоял под крышей дома того, кто мог сказать ему, найдет ли он в конце своей вечной охоты ускользающие частицы головоломки Вселенной, найдет ли в итоге свое место в мире. Ему оставалось только спросить.

– Вот комната Хориси, – сказала Хана.

Кейшин оторвал взгляд от пола. Вспышка цвета ослепила его, и он прикрыл глаза руками. Четыре панели ярко окрашенной фусума внутри черно-белого свитка испускали ослепительный свет. Кейшин прищурился, давая своим нарисованным глазам время адаптироваться.

По всей фусума протянулись прикрытые туманом горы, окружая залитое лунным светом озеро. По воде медленно двигалась лодочка, оставляя за собой волнистый след. Она остановилась в круге отражения полной луны. Кейшин склонился ближе, пытаясь разглядеть, остановились ли ее гребцы, чтобы посмотреть на него, но в этот момент две панели в середине картины раздвинулись, разделив лодочку пополам.

За низким деревянным столом в центре комнаты сидела девочка лет двенадцати с завязанными глазами.

– Она же еще ребенок, – прошептал Кейшин, глянув на Хану.

– Когда Хориси уходит, его заменяет старший из детей. Независимо от того, сколько ему лет, – прошептала Хана. – Помни: как только мы зайдем внутрь, тебе следует хранить молчание.

Кейшин кивнул.

– Хориси-сан. – Хана приветствовала сидящую девочку низким поклоном.

– Исикава Хана, – ответила девочка, будто могла видеть Хану через повязку. – Добро пожаловать.

Кейшин последовал за Ханой и поклонился, но молчал, как велела Хана.

Девочка повернулась к нему, слегка наклонив голову, а затем опять