Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

– Хана?

– Мой отец… он…

Кейшин видел, как в глазах Ханы проносятся мысли, точно летящие по автостраде машины. Пытаясь замедлить их, она сосредоточенно нахмурилась. Кейшин затаил дыхание, убежденный, что его жизнь будет зависеть от ее дальнейших слов.

– Что же сделал твой отец?

– Он подарил мне коробку чая.

Глава Семнадцать. Подарок

Коробка с чаем терпеливо ждала на прикроватном столике Ханы, когда же ее заметят. Она была завернута в шелковую ткань, разрисованную Ханой неделю назад. Рисунок искажали складочки и завязки, но Хана узнала его: на ткани, плавая у берега тихого пруда, покачивалась водяная лилия. Развязав шелк, Хана положила его на стол.

– Что такого особенного в этом чае? – поинтересовался Кейшин.

– Абсолютно ничего.

Хана не просила Кейшина остаться, но и не выставила его за дверь. Она вдруг осознала, что дышит ровнее, когда он стоит рядом, как будто от его голоса дышать становилось легче.

– Такой же чай мы даем нашим клиентам в обмен на их выбор. Мне подумалось, что у моего отца не хватило времени и воображения подарить мне что-то другое. Теперь я думаю, что причина может быть иной. Вручая мне этот чай, он сказал, что сегодня у него будет другой вкус, поскольку начнется мой первый день в качестве хозяйки ломбарда. Он добавил, что все изменится, даже если будет выглядеть как прежде. Этот чай может быть очередной подсказкой.

Хана налила чай в исчерченную золотыми швами чашку. Вид и аромат его ничуть не изменился: как обычно прожаренный и сладковатый. Сомнения одолевали ее, когда она вдыхала ароматный пар. Глупо думать о том, что отец оставил ей сообщение в чашке чая, когда с каждой секундой становилось все яснее, что он не хочет быть найденным. Она наполнила вторую чашку.

– Если ты права и это подсказка, то, вероятно, сообщение предназначено только для тебя, – предположил Кейшин. – Я могу подождать в приемной, пока ты будешь пить.

– Можешь остаться.

– Уверена?

– Не думаю, что я теперь уже хоть в чем-то уверена, – она протянула ему чай.

– Поверь мне, я не зря говорил о том, что понимаю, что ты чувствуешь.

– Мы должны выпить за это.

– За что?

– За неуверенность. – До сегодняшнего дня это слово ни разу не слетало с губ Ханы. Оно оставило на ее языке металлический привкус. – Единственное, что нас объединяет.

– Неужели? – Кейшин поднял взгляд от склеенной чашки.

– Что же еще может быть общего у двух людей из разных миров? Поездка под дождем? Прыжок в воду? Чай?

– Рука, за которую можно держаться. – Склонившись над столом, Кейшин накрыл ладонью руку Ханы.

– Чай остывает. – Хана высвободила руку. Она поднесла чашку к губам, надеясь, что чай смоет правду, оставленную Кейшином на ее коже. Тепло ощущалось одинаково, независимо от того, с какой стороны двери ты находился. Доброта тоже. Голос отца в голове напомнил ей о том, что этого она тоже не может себе позволить. Правила ломбарда действовали и за пределами его стен. Сочувствие ведет к проигрышным сделкам.

Вкус чая оставался самым обычным. К горлу Ханы подступил комок. Очередной тупик. А затем нечто… Волна забытой, глубинной сладости поднималась с корня ее языка. Она перенесла Хану в теплую освещенную комнату, где с другой стороны стола на нее смотрело улыбающееся морщинистое лицо.

– Собо? – резко вздохнув, произнесла она.

– Хана? – откуда-то издалека послышался голос Кейшина. – Ты в порядке?

Хана проигнорировала его, не сводя пристального взгляда с бабушки. Пожилая женщина сидела напротив нее и пила чай из глазурованной глиняной чашки. Она улыбнулась Хане, казалось, вовсе не встревоженная ее внезапным появлением в доме.

– Собо, ты знаешь, где моя мать? – спросила Хана.

– Прошу, съешь еще немного, Хана. Ты совсем исхудала, – сказала бабушка, протягивая тарелку с пирожными из моти[36] и пасты из красных бобов.

– Собо, ты слышала, что я спросила? – Хана вцепилась пальцами в край стола.

– Как быстро летит время, – заметила ее бабушка, – просто не верится, что тебе уже десять лет. Твоя мама в этом возрасте выглядела точно так же.

– Десять? – нахмурилась Хана. – Собо, пожалуйста, послушай меня. Я…

Земля так задрожала, что чашки на столе начали подскакивать. Бабушка улыбалась ей и пила чай, не обращая внимания на грохот. Хана вскочила и схватила бабушку за руку, но ее пальцы сомкнулись вокруг пустоты.

– Нет!

– Хана! – Голос Кейшина взорвался у нее в ушах.

Хана открыла глаза и увидела, что Кейшин трясет ее за плечи, а ее чашка раскололась, упав возле ее ног.

– Ты в порядке? – Кейшин обхватил ее плечи.

– Что произошло? – прищурившись, спросила Хана.

– Ты пребывала в каком-то трансе. Не двигалась и молчала почти полчаса.

– Что? Мне показалось, что прошло всего несколько минут.

– Что ты видела?

– По-моему, это было воспоминание.

– О чем?

– О том, когда я первый раз попробовала такой чай. Я ошиблась, Кей. Это не тот чай, что мой отец предлагает нашим клиентам. Это тот, каким меня угощала бабушка. Думаю, что это воспоминание означает, что мне нужно ее увидеть.

– Хана, тебе не стоит отправляться к ней в одиночестве. Ты же сама сказала, что все случившееся потеряет смысл, когда я вернусь в свой мир. Когда все это закончится, я забуду о вашем мире. Какой вред будет от того, если ты позволишь мне остаться и помочь тебе еще немного?

Хана пробежала мысленным взором по невидимой карте на своих руках. Ни один проведенный с Кейшином момент не запечатлелся на этой карте, они уводили ее все дальше от предписанной судьбы. Мать служила ей постоянным напоминанием того, что Шиикуин делали с теми, кто заблудился.

– Ты не отмечен на карте моей судьбы.

– Наверняка отмечен, – возразил Кейшин, – я же твой клиент. Ты говорила, что каждый, кто входит в твою дверь, становится клиентом. Значит, я не могу уйти, пока мы не заключим нашу сделку. Ты не нарушаешь никаких правил, Хана. Позволив мне остаться, ты следуешь им.

Хана не могла спорить с правдой. Она тряхнула головой и с тяжелым вздохом положила руки на колени.

– Чайный домик моей бабушки. Туда мы должны пойти. Но нам нужно дождаться полуночи.

– Почему?

– Потому что это единственный час, когда существует ее чайный домик.

Глава Восемнадцать. Удачно пересказанная правда

Если не присматриваться, в ломбарде царил практически полный порядок. Только отсутствующие стеклянные панели на некоторых дверцах шкафа напоминали об утреннем бардаке. Целый день Хана и Кейшин провели, убирая следы