Криминалист 12 - Алим Онербекович Тыналин

Финдли. Мистер Мид. Инженерная служба по заявке. И мистер Ван Дорн, у него постоянный ключ с сорок девятого года, он тут работает с историческими материалами.

— Журнал посещений ведется?

— Ведется с шестьдесят четвертого, когда я пришла. — Она поджала губы. — До этого велся как придется.

— А это когда отрезали?

— Не при мне. — Она провела пальцем по срезу. — Бумага потемнела. Это давно.

Я сфотографировал корешок с приложенной линейкой, восемь кадров, с двух сторон, при разном освещении.

Потом занялся тем разворотом, что шел следом за вырезанными.

Двадцать третье августа. Обыкновенная запись, блок, слои, объемы, температуры, подписи.

Я вынул из ящика лампу.

Ультрафиолетовая лампа у меня была небольшая, портативный источник в металлическом корпусе, с фильтром Вуда, от аккумулятора.

Вещь тяжелая и капризная, но незаменимая. Под ультрафиолетом бумага светится, а всякое инородное вещество на ней нет. И наоборот, некоторые красители дают собственное свечение.

— Можно погасить свет? — спросил я.

Миссис Пейдж щелкнула выключателем, в архиве стало темно, только из-под двери шла полоска света.

Я включил лампу.

Бумага под фиолетовым светом отозвалась мутноватым голубым свечением. Так светится старая бумага из-за отбеливателей и продуктов старения целлюлозы.

Написанное чернилами проступило черным. Записи химическим карандашом дали иной эффект.

Анилиновый краситель под ультрафиолетом гасит свечение и выходит темно-лиловым, почти черным, с фиолетовым ободком.

Я перевернул лист двадцать третьего августа обратной стороной. На чистой стороне, там, где никаких записей не полагалось, что-то проступило.

Не текст, а отпечаток текста.

Химический карандаш пишет с нажимом, грифель у него мягкий. Часть красителя переходит на нижележащий лист под давлением руки, особенно если писали на весу, положив журнал на колено или на доску.

Обычно этот перенос не виден вовсе, он слишком слабый. Но под ультрафиолетом проявляется, потому что даже ничтожное количество анилина гасит свечение бумаги.

Отпечаток шел зеркально, слабо, местами рвался.

Я подвел лампу ближе и повел под углом.

Разбирать пришлось долго, минут сорок. Я переписывал в блокнот по букве, сверяя, переворачивая мысленно каждое слово.

Первым проступило слева, столбцом, то, что в этих журналах всегда стояло в графе смеси.

MIX C

И ниже, повторенное трижды, с цифрами рядом.

Марка «C».

Я поднял голову.

— Миссис Пейдж, у вас есть спецификации бетонных смесей за тридцать пятый год?

— Есть.

— Что такое марка «C»?

Она принесла папку и раскрыла под лампой.

— Марки от «A» до «F», — сказала она, водя пальцем по таблице. — Различались по крупности заполнителя и по расходу цемента. Марка «A» самый крупный заполнитель, до девяти дюймов, для внутренней массы блоков. Дальше по убыванию. Марка «C» заполнитель до трех дюймов, повышенный расход цемента.

— Где ее применяли?

— По спецификации, — она перевернула страницу, — в местах со стесненной арматурой, у закладных деталей и в наружных гранях блоков, где нужна плотная структура.

— То есть в тех местах, где крупный камень не пролез бы.

— Да, именно так.

Я записал.

Дальше отпечаток шел неровно, буквы терялись. Я вел лампу медленно, дюйм за дюймом.

Проступила строка, читавшаяся как номер блока: цифра и буквенный индекс. Разобрать удалось цифру, это четыре.

Потом отметка о времени, ночная смена.

Ниже, в правой части, там, где полагались примечания, проступило три строки.

Каждая начиналась с фамилии.

Я переписал по буквам, сверив дважды.

KOVALIK J.

REYES M.

BARTH E.

После каждой шли цифры табельные номера, судя по разрядности. После номеров слово, повторенное трижды, короткое, разобравшееся не сразу.

Первую букву я прочел как D. Дальше шло что-то из пяти-шести знаков.

Через двадцать минут возни при разных углах наклона лампы слово сложилось.

DESERTED

Дезертировал.

Так в тридцатые писали в ведомостях про тех, кто ушел со стройки, не взяв расчета. Такое случалось часто.

Люди не выдерживали жары, сцеплялись с начальством или уходили на другую работу. Подрядчик отмечал это одним словом, после чего человек переставал существовать для бухгалтерии.

Я выключил лампу.

Миссис Пейдж включила свет, мы оба зажмурились.

— Что вы нашли? — спросила она.

— Мне нужны ведомости личного состава за август тридцать пятого, — сказал я. — И расчетные ведомости, если сохранились.

Ведомости искали еще два часа.

Они лежали в другом конце архива, в связках, перевязанных шпагатом, и часть в подвальной кладовой, откуда миссис Пейдж принесла три коробки, вытирая руки о кофту.

Я нашел всех троих.

Ковалик, Джозеф. Тридцать четыре года, монтажник, принят в апреле тридцать четвертого. В ведомости за август тридцать пятого расчет не получен, напротив фамилии отметка от руки: «оставил работу 21.08».

Рейес, Мануэль. Двадцать восемь лет, бетонщик, принят в июне тридцать третьего. Та же отметка, та же дата.

Барт, Эдвин. Сорок один год, старший монтажник, принят в феврале тридцать третьего. Та же дата.

Все трое числились монтажниками закладных деталей и трубопроводов охлаждения.

Все трое перестали существовать для ведомости двадцать первого августа тридцать пятого года.

Ни один не получил расчета.

— Миссис Пейдж, — сказал я. — Часто ли люди уходили, не забрав денег?

Она посмотрела на ведомость.

— Уходили часто, — сказала она медленно. — Но за деньгами возвращались всегда. — Она сняла очки. — Тут ведь как было, платили раз в две недели, человек, отработавший десять дней, оставлял в кассе половину заработка. Никто такого не бросал, агент. Пешком приходили за сорок миль.

— Трое сразу в один день.

— Такое я вижу впервые, — произнесла она.

Я собрал бумаги и попросил снять фотокопии со всех трех ведомостей, а журнал укладки изъять и приобщить, оформив расписку.

Миссис Пейдж заполняла расписку долго, писала аккуратно, у нее подрагивала рука.

— Мистер Ван Дорн подписывал приемку по блоку четыре, — сказала она вдруг, не поднимая головы.

— Откуда знаете?

— Я тут девять лет, — сказала она. — Я эти журналы перебирала при инвентаризации трижды. Он подписывал приемку по всем блокам аризонского примыкания. Это была его зона.

Выйдя из архива я отправился перекусить. Затем, подкрепившись в местной столовой для рабочих, я отправился дальше.

Геологов из Лас-Вегаса я нашел через Хэнлона.

Прибор Сара Коул брала напрокат в частной конторе, занимавшейся инженерными изысканиями, «Мохаве Джиофизикал Сервисиз», две комнаты в одноэтажном здании на Чарлстон-бульваре, между магазином запчастей и прачечной.

Хозяин, человек лет сорока по имени Дон Скарпетта, встретил меня без энтузиазма.

— Прибор пропал, — сказал он сразу. — Мне уже сообщили. У меня расписка на восемь тысяч