Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 13 - Сергей Алексеевич Евтушенко

— Кто знает? — её улыбка стала печальной. — Так или иначе, это мой совет, как вы и просили. В вопросах сбора деликатной информации доверяйте только тем, кому в самом деле можете. А очищать тайную службу или создавать новую — выбор за вами.

Для создания новой ключевой комнаты потребуется огромное количество внутренних ресурсов — я узнавал об этом ранее. Если поставить на паузу все работы по расширению пространства для жизни дуллаханов и преобразование интерьеров, Полночь накопит энергию за пару-тройку недель. Не слишком долго, но в текущей ситуации всё равно что несколько лет. С другой стороны, очищение или назначение нового слуги взамен испепелённого иногда даже высвобождали запасы души замка. Те копились в загрязнённых пространствах и обезумевших вассалах, заставляя Полночь временами напоминать мне об этом аспекте хозяйского долга. Так что, с какой стороны ни посмотри, а нужно собираться в новый поход в недра собственного замка. Почти как в старые добрые времена.

Если маршрут будет частично пролегать через межстенье, понадобится проводник. И раз уж такой вариант вообще появился…

Маат-Ка-Тот погрузилась в одну из бумаг, лежащих перед ней на столе, но я видел, что её взгляд был рассеян. Она раз за разом водила глазами по листу, возвращаясь к началу, безуспешно пытаясь сбежать от мыслей о былых временах и ранах, что кровоточили спустя многие столетия. Новая должность буквально вернула её к жизни, но бытие определяет сознание — душа внутри живого тела имела обыкновение болеть куда сильнее, чем оторванная и сохранённая в ласковых объятьях Полуночи. Я чувствовал отголосок её боли — и этого хватало, чтобы принять спонтанное решение.

— Маат?

— Да… лорд Виктор?

— Раз ты выдвинула предложение — тебе за него и отвечать. Проведёшь меня к комнате, где находилась тайная служба, и вместе решим, как с ней быть.

Её кошачьи глаза смотрели так удивлённо, словно я предложил уволить её из казначеев и вновь сделать визирем. Если не новой наложницей.

— А как же сокровищница?

— Будет работать без твоего прямого участия?

— Думаю… да.

— Тогда собирайся, ночь в самом разгаре. Жду тебя в тронном зале через полчаса.

Не знаю, удастся ли закрыть столь старые раны или же разбередить их ещё сильнее. Стоило попробовать — если лорд Роланд тоже не будет против новой встречи.

Глава шестая

Полуночи традиционно не везло с хозяевами.

Если не закапываться в специфику вечных замков, ответ будто бы лежал на поверхности — во главе главного из «тёмных» замков должен сидеть чёрный властелин. Но я провёл здесь достаточно времени, чтобы выяснить — сама Полночь никак особо не тяготела к тому, что принято называть «злом». Ловлей душ промышляли все вечные замки без исключения — побочный эффект изначального замысла Мастера, противостоящего Шар'Готу и его катящемуся аду. Вечное служение ключевых слуг? Опять же, едино для всех — «тёмных» и «светлых». Полночь благоволила к нежити, но скорее на правах безопасной гавани для обречённых душ. Более того, когда лорд Бертрам попытался проводить в её стенах свои безумные эксперименты, ему указали на дверь. Пытки, опыты с некромантией, истребление слабых — всё это ей было не по душе. А вот для большинства хозяев Полуночи — в нормальном положении вещей.

Бертрам фон Харген, бесспорно, оставался уникумом, злодеем поистине титанических масштабов. Но многим из тех, кто был до него и пришёл после, недоставало лишь силы и изобретательности, а по жестокости и садизму конкуренты имелись. Не столь важно, «истинные» или нет, мужчины или женщины. Помнится, Терра незадолго до очищения сказала, что хозяева Полуночи — худшие чудовища из всех. Если она преувеличивала, то лишь слегка, и в основном за счёт того, что Закат перетянул на себя одеяло с лордом Конрадом фон Нейменом.

Что ещё хуже — хотя, казалось бы, куда уж хуже — всякие моральные уроды во главе второго вечного замка обычно оказывались ещё и ужасающе неэффективными правителями. И здесь Бертрам тоже стоял впереди планеты всей — сперва объединил против себя хозяев остальных вечных замков, затем подставил Полночь под бешеный натиск Эргалис, и наконец провёл к сердцу посланника Затмения. По сравнению с этим бессмысленные войны, ссоры с союзниками, растрата казны, потеря влияния в ключевых мирах и наплевательское отношение к состоянию Полуночи казались мелочами, но эти мелочи с годами складывались в единую гнетущую картину. Особенно у замка с тяжелейшим ранением, которое никто не пытался исцелить.

Никто — кроме лорда Роланда.

Лорд Роланд фон Харген, очищающий и милосердный, великий мастер металла, создатель автоматонов, архитектор безымянных залов, правил Полуночью около шести столетий назад. Титул «милосердный», как я выяснил позже, не обязательно означал мягкость или душевную доброту — просто тот факт, что хозяин предпочитал оставлять слуг и помощников в живых. Но Роланд в самом деле не был уродом, ни по вопросам совести, ни по управлению замком. Он внедрял спокойный, взвешенный подход к большинству вопросов, старался не ломать то, что работало, и налаживал то, что нуждалось в починке. Выяснив, что Полночь больна, он затеял создание «механической души», огромной системы, частично дублирующей функции замка, чтобы снять с них часть нагрузки.

Роланд успел закончить около половины работы, прежде чем грянул кризис, единственным выходом из которого виделся поход к сердцу. И ему удалось добраться — лишь чтобы попасться в ловушку Адеррайсера и сгинуть. Те, кто пришли за ним, растратили его наследие, перебили слуг и усугубили болезнь замка.

Полночь понимала, что Роланд пытался ей помочь и даже по-своему любила его. Правда, проявила она эту любовь специфически — вдохнула в угасшую душу бывшего хозяина долю сбережённой силы и назначила его своим хранителем равновесия. То есть, Жнецом.

С одной стороны, должность в самом деле почётная — могущественный призрак на страже замка, карающий нарушителей в зависимости от их преступлений, от заключения в темнице до смерти на месте. Почти всевидящий, почти неуязвимый, бессмертный, покуда жива сама Полночь. С другой стороны, Жнец был намертво связан своими обязанностями, фактически функцией, и со временем деградировал до безмозглой нежити, вооружённой магическими серпами. Даже когда я восстановил сердце Полуночи, пришлось потратить немало усилий, чтобы «починить» Жнеца, вернув Роланду сознание, часть души и воспоминаний.

Меньшее, что можно было сделать, как для замка, так и моего благородного предка. Увы, буквально меньшее, поскольку в подобном пограничном состоянии Роланд продолжал существовать, а не жить. У него появилась некоторая свобода воли, но в строго ограниченных рамках. Скажем, общаться с ним по-человечески мы