Воин Сидона - Джин Родман Вулф

светильника. Сахусет начертил треугольник, вершины которого совпадали с лампами, и зажег их касанием палочки, бормоча при этом непонятные и едва различимые слова. Каждый светильник по очереди, как бы в ответ на его речь, вспыхивал ярким желтым пламенем. В комнате то появлялись, то пропадали необычные ароматы.

Минуло еще какое-то время.

Вскоре мне послышалось, будто кто-то вошел в дом; из лестничного колодца донеслись слабые отзвуки шагов. Я подумал, что это бродит наверху восковая женщина Сабра, но потом понял: в доме не просто ходят, но рыщут, проверяя комнату за комнатой в поисках кого-то или чего-то. Раздался крик, однако шаги не ускорились и не замедлились.

Наконец они достигли лестницы. Огни опали, сперва позеленев, а после посинев. По ступеням спустилась фигура выше Сахусета. Она лишь напоминала человеческую; лицо ее скрывала маска из свежих листьев.

Сахусет заговорил с этой фигурой на неизвестном языке. Она ответила на той же речи, произнося за раз по три слова, не более и не менее.

– Ксу останется в тебе до тех пор, пока в лицо не задует ветер, что колышет колосья, – сообщил мне Сахусет. – Тогда он уйдет.

С этими словами жрец взял меня за руку и подвел к краю круга. Жестом велел выйти за его пределы, как я и поступил.

В памяти осталось мало, но что есть, то изложу здесь, хотя позднее, читая это, вряд ли поверю написанному. Я шел по темной улице с незнакомой женщиной и говорил громко, очень быстро. Вокруг витали образы отца, матери и сестры. Я вновь помнил наше хозяйство, каждый луг и поле, заново пережил гибель друзей. Женщина рядом часто взывала ко мне, но я не слушал, только говорил о том, что проносилось в голове, о тысяче вещей, которые снова забылись.

Наконец я вспомнил Юсту и ударил женщину.

– Шлюха! – крикнул я, хватаясь за меч.

Так и убил бы, но она съежилась, и рука моя дрогнула.

Женщина привела меня в эту гостиницу. Я по-прежнему громко вещал, но только на своем языке. Люди таращились на меня и смеялись как над пьяным. По длинной лестнице мы поднялись на крышу, где стояли две ярких палатки и сотня цветов тянули прелестные головки к восходящему солнцу. Женщина заставила меня отвернуться от них.

– Гляди! – сказала она. – Гляди, Латро!

Я обернулся, и в лицо повеяло свежим утренним ветром, что осушил пот на лбу.

– В чем дело? – спросил я на ее языке. – Куда ты указываешь, Митсерэу?

– На Бессмертных[9], на северные звезды. Они почти скрылись. – Она поцеловала меня. – Ты снова мой!

Глава VII

Пришел писец

ТОТМАКТЕФ. Господин прислал его, чтобы помочь в подготовке корабля. Господина зовут Канджу, Тотмактеф упоминал об этом кому-то (сам он родом из Кемета, и еще он жрец). Мы поговорили о письменности, и он объяснил, как читать слова-картинки. Записывать их можно и слева направо, и справа налево; главное – человек на папирусе должен смотреть в направлении письма. Птицы тоже смотрят в направлении письма. Можно вести строку сверху вниз, а вот снизу вверх – нет. Жрец написал имя сатрапа и заключил его в щит.

Прибавил, что нам надо взять с собой нубийца, ведь такой человек знает свою страну. Я об этом и не подумал. Писец говорит, что в армии Кемета полно нубийцев.

– Они превосходные лучники, – сказал он. – Наши лучники не хуже, но их не так много.

Нехтнефрет шепнула:

– Они чудесные любовники, Латро. Был у меня как-то один.

– Да, – подтвердила Митсерэу, – чужеземцы лучшие любовники.

С этими словами она сжала мою руку.

– Они добрые бойцы, – заявил Тотмактеф.

Я поинтересовался их тактикой, и он, рассмеявшись, ответил:

– Ты не упомянул о том, что писцы и жрецы ничего не смыслят в войне. От моих земляков такой учтивости не дождешься.

– Откуда мне знать, что тебе известно о войне?

– Мне известно только то, что говорили Канджу и прочие мужи из Парсы. Вот им ведомо много.

– Не так много, как нам, – настаивала Нехтнефрет.

– О другой тактике, – добавила Митсерэу, и все засмеялись.

Мне нравится этот молодой писец. Он всегда готов чему-то научить и при этом жаждет учиться. На свете мало таких, как он. Я не знаю, храбр Тотмактеф или нет, поскольку Митсерэу говорит, что мы с ним знакомы недолго и вместе в сражениях не бывали. Правда, во взгляде писца читается отвага и, что еще лучше, сам он о том не ведает. Я бы предпочел его компанию обществу большинства других мужей. Его бог точно должен ему благоволить! Какой бог не возлюбит такого жреца?

Тотмактеф передаст своему господину, что мы готовы. Если верить Муслаку, то ждать прилива и попутного ветра не придется.

* * *

Я отшвартовал корабль и вспрыгнул на борт. Матросы на реях отвязали парус. В середине реки ветер крепче, но мы держимся берега, где течение слабее, хотя, по-моему, течения тут нет вовсе и мы почти не теряем в скорости.

С нами три лучника из Парсы и пять копейщиков из Кемета. Все они подчиняются мне, и все одинаково недовольны. Двое поссорились, и я свалил их ударами. Они выхватили кинжалы, но я отнял оружие. Когда эти двое снова поднялись на ноги, я вернул им клинки, предупредив, что если не спрячут их, убью обоих. Они послушались. Я повредил Уро рабочую руку, которой он управляется с копьем, хоть и не нарочно.

Я построил и осмотрел солдат, а потом велел начистить снаряжение и наточить оружие. Только что проверил их снова и отчитал за нерасторопность, каждого по отдельности и всех вместе. Снова заставил чистить снаряжение и доводить клинки. Капитан предлагает поручить им каждый день прибираться на корабле и драить палубу, дескать, с такой толпой на борту здесь быстро становится грязно. Я обещал, что этим они тоже займутся.

Каждый солдат хочет со мной дружить, но я ни с одним не спешу сближаться. Митсерэу верно говорит, что это мудро. Она – моя речная жена, точно так же, как Нехтнефрет – речная жена Муслака. Нехтнефрет – красотка, она выше Митсерэу и более изящная. Зато Митсерэу прекрасна и любвеобильна. Я бы не променял ее на другую.

Мне кажется, что обе девушки куда умнее, чем нам с Муслаком хотелось бы; они близкие подружки, вечно шепчутся и сплетничают.

* * *

Снова перечитав свиток, я думал о том, что должен знать. Мы на корабле Муслака. Корабль называется «Гадес». На борту две женщины и двадцать семь мужчин.