Опасный. Волшебный. Кот - Маргарита Ардо

Стас кинулся к халабуде. Отпустив меня, запрыгнул на помост. И тут же выглянул в недоумении.

— Не выскакивал кот? Куда делся?! Как сквозь землю…

Да уж, видимо, этот курятник — резиденция Говоруна. То есть он нас в гости звал? Мило. Но ясно, что без меня никак. Пытаясь отдышаться, я подошла. Стаса не надо было уговаривать, он подал мне обе руки, втянул на «подмостки».

— Говорю же, нет здесь его. Исчез, — буркнул он.

— Угу.

Я показала вглубь хибары. Говорун сидел внутри невозмутимо, на обугленной груде камней в дальнем углу.

— Здравствуй! — сказала я.

— Привет! — громко, с рыком и эхом мяукнул кот.

Нас со Стасом ветер пнул внутрь. Лачуга дрогнула. И со страшным скрипом и скрежетом начала разворачиваться. Откуда-то запахло гарью и тленом. Ой, мне это не нравится!

— Бояться нельзя! — крикнула я Стасу, вспомнив базу.

— Землетрясение! — Он схватил меня за руку, свободной вцепившись в старое бревно.

— Дурак! — подкатил глаза кот и, мотнув хвостом, исчез.

Пол под нами шатался, как шлюпка в бурю. Бревенчатые стены заходили ходуном. Жалкое подобие крыши подскочило и хлопнулось обратно. Нам что-то посыпалось на головы.

— Она сейчас рассыплется! Бежим! — проорал Стас.

С большим трудом он развернулся обратно к выходу. Подтолкнул меня в проем. Мы выскочили из развалюхи и отбежали подальше, ожидая увидеть, как она распадется у нас на глазах. С наших голов полетели на землю труха и щепки. На удивление, хибара не шелохнулась. Стояла, подставив крышу солнышку, словно только что не трещала по швам. И на вид была даже новее, без следов пожара. Вокруг безмятежно летали комары. На небе ни облачка.

Кот вышел из избушки с видом председателя собрания акционеров, распушил усы и проговорил с пафосом:

— Наконец-то, господа-товарищи, вы там, где должны были быть.

Стас вытаращился на него.

— Он что, разговаривает?!

— Да, — заявил кот. — И отвечаю на все вопросы загодя: «Он» зовется Говорун. И отмывать меня не надо: я родился синим. И не надо в меня целиться этой гадостью. Опять попадешь в нее, а тут ваших лекарей нет. Бесы вряд ли помогут. И не надо думать о кастрации, помните про закон бумеранга. С меня-то как с гуся вода, а вам — страдать. Ну и, самое главное. Добро пожаловать в Навь!

— Царство мертвых? — опешила я.

— Скажи, что я ударился головой, и сейчас все пройдет, — пробормотал Стас, щипая себя за щеку.

Кот покачал головой.

— Совсем плохо дело. — И постучал лапой себе по виску. — Стрельни в себя из своей усыпалки. Может, поможет сильней заснуть. Хотя вряд ли.

Что-то не похоже было на то, что кот готов на переговоры. Контрагентам так не хамят! Может, это просто месть? Или у нечисти подход такой?

Я увидела подпирающих осину десяток скелетов и испугалась не на шутку.

— Эй! Я не хочу умирать! Так нечестно! Верни нас сейчас же! — прокричала я.

Кот просто растянул морду в улыбку Моны Лизы. И растаял, мерзавец. Стас бросился к избушке, глянул внутрь. И растерянно обернулся.

— Опять исчез.

Ветер дунул. Что-то забренчало слева. Я обернулась и вздрогнула: стучали развешанные на чахлой березе косточки, которые при порывах бились друг о друга. Кажется, человеческие… Да уж, не в сказку попали. Точнее, наоборот. Очень захотелось обратно — в рутину, банальщину и обычную жизнь.

Я подбежала к Стасу. Внутри избушки, вполне себе новехонькой теперь, кота не было. Что ж, значит, разговор придется вести мне? Про окультуривание и природоохрану. Раз такова была цель.

— Стас, я должна тебе сказать…

Громкий вскрик птицы. Гигантская тень закрыла опушку, возникнув словно из ниоткуда. Мы вскинули головы и, ошалев от увиденного, не сговариваясь, ринулись в хижину. Стас закинул меня на деревянный настил. Забрался сам и закрыл собой. Потом обернулся и с побелевшим, но почему-то довольным лицом прошептал:

— Ты тоже видела это? Белую женщину-птицу с красными глазами и кровавыми губами?

— Видела… Э-э, почему у тебя такой довольный вид?

— Ну как же? Наконец-то приключение! Надеюсь, я не сплю!

— А я, надеюсь, сплю…

И тут же жуткая рожа упырихи заглянула в дверной проем. На нас пахнуло могильным холодом.

Однако, здравствуйте…

Глава 8

Защищаться было нечем. Стас принялся остервенело отрывать от дверного косяка доску, а я — кирпич из допотопной печи. Ничего не отдиралось, словно духи в Нави строили с супермощной монтажной пеной. Ужас плескался во мне вместе с криком где-то на уровне горла. Отломав от доски лишь щепку, Стас судорожно вырвал вместе с карманом рюкзака туристический нож. Ткнул на кнопку на красной глянцевой рукояти. Выскочил штопор. Самое время…

Нюхнув страшными мертвыми ноздрями пару раз в сторону Стаса, упыриха с лицом сильно пьющей женщины и телом птицы вдруг закурлыкала. Сложив крылья, она уселась на помост перед входом и принялась рассматривать нас, как громадная, увидевшая червячка курица. Слегка кокетливо.

Я замерла, Стас зачем-то выставил перед собой штопор, как оберег. Упыриха переступила с лапы на лапу. Они у нее тоже были куриные, разве что красноватые, с отслоившимися ошметками. Облезлые перья пованивали пометом. Судя по горке то ли пепла, то ли снега, бухнувшейся на доски, мифическое существо мучила перхоть.

Еще раз нюхнув и облизавшись кровавым ртом, упыриха развернулась и внезапно задиком протиснулась к нам, выставляя на обозрение куцый, обглоданный хвост. Затем обернулась, моргнула жалостливо и… покрутила здоровенной птичьей попой.

— Чего это она? — еле слышно шепнул мне потрясенный Стас.

— Не знаю, — так же тихо ответила я. — Тетина кошка обычно так просит ее погладить.

Упыриха придвинула к нам зад поближе, занимая собой весь выход. В избушке стало холодно, как в морозилке. Стас сглотнул и осторожно погладил край ее крыла. Упыриха ответила неистовым урчанием. Стас погладил ее по спинке смелее, впрочем, держа штопор наготове. Нечисть потерлась бочком о дверной проем, совсем как кошка. Новая белесая кучка из-под перьев шмякнулась на пол.

— Бедная, витаминов не хватает, — прошептала я.

— Какие витамины! Она мертвая! — шикнул Стас, потихоньку поглаживая ледяное чудище.

Оно урчало и кажется, жмурилось от удовольствия.

— А ласку любит, как живая, — ответила я и, осмелев не столько от нелепости ситуации, сколько от жалости, тоже потянулась почесать ей другой бочок.

Едва мой палец коснулся грязного пера, упыриха дернулась. Ощерилась с жутким шипением и вытянула в мою сторону шею, показав первоклассные клыки. Точь-в-точь наша соседка с первого этажа, когда ее просили не орать в ночи по пьянке про кабриолет. Я отскочила в угол, больно ударившись локтем о камни. Упыриха ко мне. Стас