Танец теней - Гурав Моханти

– Это наемные работники, они вывозят излишки воды из города и выливают ее прочь.

– Наемные? А разве это не те сексуальные рабыни, которых Бивень освободил после смерти своего отца?

– Нет.– Лицо Багра потемнело. Разве кто-то бы захотел, чтобы его сестра или мать стала одной из них? О, Вахура, что ж ты за языком не следишь?! – Они все… ушли. А это жители низин, которые по ту сторону границы выполняют ту же работу, но…

– Это решты, которые приехали сюда, надеясь сбежать от давящего их колеса касты, но вместо этого нашли лишь гнетущее колесо бедности, – кивнула Вахура и поспешно добавила: – Ну, я уверена, что то уважение, что они здесь получают, для них важнее медяков Речных земель. Я не хотела тебя обидеть, Багор, но просто кандалы, связывающие руки несчастных у разных народов, похожи меж собой. Система, что сложилась в вашем мире, ничем не отличается от того, что принято в Балхе.

Багор кивнул. Для простого Смотрителя он кивал слишком чинно. Но Вахура почувствовала, как ее душу коснулось беспокойство, ведь слова, которые она произнесла, мало кому могли понравиться.

– Как насчет того, чтобы я пожертвовала немного золота Серым шаманам, которые пытаются улучшить жизнь этих охотников за дождем?

– Это делается не ради денег, царевна, – вновь оглянувшись, обронил он. Багор вообще часто оглядывался, пока они пробирались по переполненным городским улицам. Пусть вдоль дороги постоянно встречались вооруженные асуры, но нависшая над городом тень Железного Ордена заставляла Смотрителя волноваться, как ученика, не выучившего урок. Конечно, будь Железный Орден понастойчивей в ее поисках, они бы просто постучались в Листвяную Песнь, но за те три дня, что Вахура пряталась там, об этих посланниках Семерых никто и не слышал. Либо они не знали, что рыжеволосая женщина, за которой они охотились, была Вахурой, либо Семерка отозвала их обратно, подыскав им новую цель.

– А как насчет сухой древесины?

Багор, сам того не желая, рассмеялся.

– Вы умеете найти слабую точку, – сказал он, стряхивая с длинных волос пыльцу могильных растений, растущих на покрытой листвой крыше.

– Догадаться было нетрудно. Конечно, у вас здесь все деревья, какие только можно вообразить, но древесина вся сырая, и, что еще хуже, ее нельзя нарубить.

Деревья Вечнолесья были не только гигантскими колоннами, стенами и потолком города, но они еще и становились храмами для местных жителей. Рубить Вечнолесные деревья на дрова считалось богохульством. Ракшасы не почитали никаких богов, кроме собственных предков. Они верили, что, когда они умрут, листья на домах сохранят память о них и что все предки-ракшасы, живущие в Вечнолесье, готовы защитить своих потомков.

– Мне искренне жаль ваших соперников на встречах, прошедших до Конклава, – усмехнулся Багор.

– Конклав его светлости Бхагадатта, наверно, доставляет всем вам уйму беспокойства? – спросила Вахура, пропустив мимо ушей его замечание и в душе надеясь, что Балху никак не повредит, что она отказалась участвовать в любой из этих встреч. Большинство дипломатов списали это на то, что Вахура просто играла в свои женские игры, и девушку вполне устраивало это предвзятое предположение. Единственное, что ее расстраивало, так это то, что Бивень Древесных городов, Бхагадатт, передал, что аудиенцию ей он даст лишь после пира за Позолоченным столом Дарения, который пройдет за несколько недель до Конклава. И вот теперь она мучилась худшей из пыток – ожиданием.

– Это Конклав гостей со всего мира, – поправил ее Багор. – Уверяю вас, Бивень не хотел в нем участвовать. Я слышал, что на Панчалском сваямваре он предложил провести Конклав здесь, думая, что другие цари предложат провести его у себя, – и не подозревал, что его предложение окажется единственным. Но кое в чем вы правы, Ловкачка, – вздохнул он. – Мне даже поспать некогда. За прошлую ночь произошел дебош в таверне и избили до смерти хозяйку ночи, а еще было совершено два изнасилования и бесчисленное количество краж. А еще была пьяная гонка айраватов по улице Суры. Вдобавок сегодня утром Серые шаманы нашли две человеческих головы, плавающие в весеннем пруду. И никто не знает, у кого они отрезаны и как туда попали. В Камрупе сейчас совершенно небезопасно.

– Как пьяные вообще умудрились забраться на айраватов?!

Багор закатил глаза.

Вахура, ты просто идиотка. Ну почему из всех ужасных происшествий, о которых он рассказал, она умудрилась спросить именно о гонках айраватов?! Он, похоже, сейчас решит, что она полностью лишена всяческого сочувствия. Она вдруг вспомнила слова матери. Тогда они стояли на балконе, наблюдая, как двоюродные братья Вахуры тренируются в стрельбе из лука.

Арджун видит лишь глаз птицы, в которую ему суждено попасть стрелой, а ты, Вахура, вместо этого смотришь на ее перья, пытаясь определить ее породу, на небо, чтобы узнать, сколько времени, на ветки, чтобы понять, на каком дереве она сидит. Все это прекрасно, но к тому моменту, как ты это поймешь, птичка уже улетит, а ты умрешь от голода.

Вахура, инстинктивно стремясь оправдаться, почему она придала такое значение именно этой новости, продолжила трещать:

– Я слышала, что айраваты чутки к состояниям своих погонщиков и не терпят неуважения.

– Ну, верное замечание. – Багор, легко распознав жалкую уловку Вахуры, едва удержался от смеха. – Но эти дураки напоили айраватов, а не напились сами. А гонка пьяных айраватов вредна не для погонщиков, а для архитектуры.

Вахура рассмеялась, и некоторое время они прогуливались в приятной тишине, пока Вахура не откашлялась.

– Ты так сожалеешь о том, что здесь проводится Конклав, что меня это раздражает, а когда я нервничаю, я не могу сдерживаться, так что, надеюсь, ты простишь мою откровенность.

Не вздумай этого делать. Не надо читать нотации очередному мужчине. Не получится.

– Все, что пожелаете, – согласился Багор.

– У каждой монеты две стороны. Царства, принимавшие Конклав, в итоге начинают процветать. И то, что сейчас мы проводим Конклав, дабы отпраздновать перемирие, а не обсудить проблемы, очень важно. Я, конечно, была мала, когда видела Конклав в прошлый раз, но я помню, что за его столом велись разговоры, благодаря которым мужчины и женщины со всего мира могли поделиться своими идеями, своей культурой и своим мнением. Мой отец называл это свободным потоком мыслей. И хотя большинство царей, будучи весьма самолюбивы, чаще били себя в грудь, чем прислушивались к чужим словам, я уверена, что некоторые идеи могли проникнуть в их сознание, хорошенько там промариноваться и по их возвращении домой превратиться в сочувствие к инакомыслящим. Даже если хоть один человек раскрыл свой разум – Конклав прошел успешно. – Вахура помолчала и жарко продолжила: – Вы видите беспорядки