Танец теней - Гурав Моханти

– Все еще фокусничаешь со своей лютней, бард? – спросил Паршурам, опускаясь в кресло.

– А я вижу, что ты все тот же варвар, несмотря на то что пережил падение трех цивилизаций. Это рудра-вина, болван. – И, повернувшись к Масхе, добавил: – Ваш сварливый друг такой дикарь. Такой же, как те старые филистимляне, которые сидят в Доме саптариши.

– Оставь причитания своей потаскухе и ее паразитам. Для того чтоб исполнить задание, мне нужен проводник, а не болтливый дурак. И почему только Орден выбрал тебя? – Паршурам снова покачал головой.

– Во-первых, она не моя потаскуха. Она моя ученица. Ты думаешь, что ты единственный, кто может передать свои навыки новому поколению, чтобы продолжить свое наследие. Раз уж Меру отказывается создавать для меня Орден Музыки, я сделаю это сам. Познакомьтесь с Шри, первой ученицей, удостоенной моего наставничества. А ее прекрасного друга зовут господин Номном.

Масха протянула крысе кусочек сыра, извлеченный из складок своего одеяния:

– Приветствую тебя, господин Номном.

Крыса сочла подношение полностью приемлемым.

– Что касается предстоящего задания, – продолжил Нар Ад, – Семеро не очень охотно откликнулись на мою просьбу сделать меня вашим проводником в этом пути. В качестве благодарности я поклялся больше не просить о создании Ордена Музыки, а взамен они с радостью подарили мне… ну, вас.

– Ты присоединился к этому путешествию добровольно?! – ошеломленно воскликнул Паршурам. – А как же Конклав?

– Сам Паршурам отправляется на поиски погребенной Земли Воспоминаний, дабы найти недостающую половину Пророчества о Сыне Тьмы, человеке, из-за которого Семеро готовы выблевать собственные кишки. В сопровождении сестры-Оракула и, судя по тому, что я слышал от Вьяса, нага, а также небольшого батальона солдат… – Нар Ад наконец повернулся к Нале, – и кого-то там еще. Я, честно говоря, ожидал, что ты призовешь на этот бой Мритуна Джея, старина. Он был твоим лучшим учеником. Как бы то ни было, бард, отказавшийся поучаствовать в приключении, которое изменит ход истории, был бы дураком. Песня об этом путешествии будет отдаваться в веках эхом, и благодаря этому эху мое имя останется в веках. Знаешь ли, не все из нас бессмертны. Тем более что Вьяс, должно быть, воспользовался моей картой, на которую нанесена река, чтобы незаметно провести свою огромную свиту в эти катакомбы. – Он свистом подозвал хозяина таверны, а когда тот обеспокоенно приблизился, протянул ему рудра-вину и золотой соверен: – Оставляю тебе на хранение, и не забудь хорошенько ее полировать каждый день, мой хороший, и тогда я вознагражу тебя песней, когда вернусь.

Трактирщик слабо кивнул, одной рукой гладя гриф рудра-вины, словно та была его любовницей, а другой – пробуя монету на зуб, а затем поспешил прочь.

– Время и пророчества никого не ждут. – Нар Ад повернулся к Паршураму: – Пора поторопиться, Паршурам. Как говорится, будем быстры, как ракшасы. Нам нужно спасать мир. Не так ли, Шри?

– Сам он себя не спасет, учитель.

Проходчики

I

Нала молча смотрела, как люди Чалаккхи, зажав в руках тяжелые ломы, беспорядочно рассредоточились вокруг вторых ворот, став так, чтобы не мешать друг другу, как в прошлый раз. Люди кряхтели, люди толкались, люди вгрызались. Раствор осыпался с краев. Новый удар, и мощный порыв воздуха втянулся внутрь приоткрывшихся врат, и оттуда раздался словно протяжный стон. Фонарь замерцал, а люди закашлялись от поднявшейся пыли. Но железная пластина, прикрывающая подход, сдвинулась ровно настолько, чтобы открыть течение реки из тьмы очередных катакомб под городом Хастина.

Когда пыль улеглась, Нар Ад, решив, что он главный, уверенно зашагал в туннель. За ним последовала разношерстная команда, состоящая из Шри, господина Номнома, Масхи, Чалаккхи, Вьяса, Такши, Аджат и наемников Чалаккхи, каждый из которых был нагружен бочками, фонарями, ловушками на айраватов, крючьями, алмазными сетями и веревками. Нала уже подняла свою суму, но Паршурам вскинул руку, заставляя ее остановиться.

– Ты останешься здесь с Джаффой и будешь следить, чтоб за нами не последовали никакие бродяги, – приказал Паршурам, жестко уставившись на нее. – Если мы не вернемся до того, как проголодаешься, позаботься о себе и возвращайся на поверхность. Отправь ворона с вестью об этом Семерым. Если я не вернусь к тебе через год, загляни за ту абсурдную картину, что ты нарисовала, когда я взял тебя к себе, ты найдешь там пузырек. Делай с ним, что тебе заблагорассудится.

Но почему? Почему ее оставляли здесь? Нале казалось, что, если она сейчас расплачется, слезы будут кровавыми.

– Ачарья, нет… – Она сглотнула комок, и он прокатился по горлу шипами. – Пожалуйста… Я готова…

– Ты заблудилась в своей мести, Нала, настолько сосредоточилась на ней, что упустишь даже то, что скрывается в уголках твоих глаз. Блуждающий разум будет помехой там, куда мы направляемся. Ныне я доверяю тебе охранять наш тыл. Это не просто, и поэтому я ожидаю, что ты с этим справишься.

В этом вообще не было никакого смысла! Если Нала была настолько рассеянна, что могла помешать во время похода, то здесь, в тылу, она бы и вовсе не справилась. Придумай причины. Заставь его прислушаться к голосу разума. Он мне не доверяет. Найди улики.

– Ачарья, мои мысли о мести лишь обостряют мое внимание, а не притупляют его. Я лучший скалолаз в этой группе. Мои руки настолько сильны, что я похожа на обезьяну, я смогу помочь! – Но когда Нала увидела, что лик Паршурама остается восхитительно безразличным, лед ее разума треснул, и Нала впала в отчаяние. – Я бдительна и проворна! Да кто такой этот Бхим! Я твоя ученица! Твоя! Я знаю, ты не доверяешь мне, у тебя нет веры в меня, но я докажу, что я столь же полезна, как и всегда! Я полезна, ачарья! Оставлять меня снаружи просто… не имеет смысла! Пожалуйста, не выгоняй меня!

– Нет, Нала, послушай меня внимательно. Если ты войдешь сюда, ты умрешь. – И звучало это так, будто он знал это, а не думал, что это может случиться.

Голос Нар Ада эхом отозвался изнутри:

– Наш безвременный конец не настигнет нас сам по себе. Поторопись.

И прежде чем Нала, подобрав уже добрую сотню возражений, смогла вновь запротестовать, Паршурам шагнул в туннель и в одиночку закрыл за собой железную дверь, оказавшись по другую сторону черной реки, оставив Налу на мели с неутолимой жаждой.

– Знаешь, если бы я интересовался женщинами, – невнятно и пьяно пробормотал Джаффа, – мы могли бы хорошо провести здесь время. Знаешь, в темноте ты выглядишь почти