Танец теней - Гурав Моханти

– Зачем Следопыту обезоруживать нас? – спросила Нала.

– Не нас, – сказал Паршурам. – Меня. Он знает, что я здесь. Неудивительно, что Вьяс решил остаться с остальными. Я за это сверну мудрецу шею.

– По крайней мере, она наконец-то выглядит умиротворенной. – Нала указала на Масху, которая с улыбкой на пол-лица кружилась на месте, раскинув руки, как пугало, а та, почувствовав, что на нее смотрят, вдруг замерла и со вздохом открыла глаза.

– Разве это не чудесно, – прощебетала она. – Музыка разом заглушила все беспокойство.

Паршурам энергично поковырял в ухе, как будто намеревался выковырять оттуда застрявшую мелодию.

– Мы в рештских трущобах. Если они увидят такую симпатичную птичку, как ты, то за мгновение найдут, какому мяснику тебя сдать.

– Ты думаешь, я симпатичная? – Глаза Масхи начали наполняться слезами.

– Ей точно нужно научиться расставлять приоритеты, – пробормотала Нала.

Они пошли на звуки музыки и остановились у одноэтажного здания, выглядевшего так, словно его построили в спешке столетия назад. Да и размером оно было не больше загона для овец в Меру. Сквозь щели в плохо подогнанной двери лился свет, а потом сама дверь вдруг распахнулась, и на пороге появился лысый мужчина, несший большую кастрюлю, содержимое которой, вместе с несколькими скелетами голубей, выплеснул на улицу. К объедкам тут же рванула стая ворон, но на них кинулись оборванные решты, которые камнями разогнали птиц и принялись распихивать по ртам нежданное угощение, не прекращая благодарить таверну за щедрость.

Стоило путешественникам зайти, и к ним тут же направился хозяин:

– Полагаю, вы собираетесь посмотреть на Фальшивого Орла, как и любой другой дурак на Севере. Беру по пять монет за комнату и по три за кровать, а если не подходит, ничего другого у меня нет.

– Мы пришли к Следопыту, – вежливо откликнулся Паршурам.

– О, о, – хозяин вытер пот со лба, – бард сидит в углу под нишей. Прошу, не отвлекайте его надолго. Его песни заставили этих балбесов забыть о царевиче Арджуне. Уже пять драк произошло после спора, убил ли царевич щенка этого Карны. – Он покачал головой, пробормотав под нос проклятие. – Бросайте вещи в углу и платите, а я тогда принесу хлеба и эля. – Паршурам кивнул в знак благодарности, и хозяин, облегченно вздохнув, повел его к нише, и было видно, что ачарья просто кипел от злости. Нала поспешила обогнуть какого-то пьянчугу, пытаясь рассмотреть, кто же так разозлил учителя.

У нее отвисла челюсть.

Она узнала Следопыта по портрету, который она неоднократно видела в Меру. И сейчас в таверне сидел, покачиваясь на задних ножках стула и перебирая струны грушевидной лютни, Нар Ад Муни – знаменитый путешественник, прокладыватель дорог и автор книги «Чудеса света».

Сказать, что он выглядел ярко, значило бы недооценить его усилия. Его темно-фиолетовая борода, которая, без сомнения, должна была быть подстрижена наподобие зубцов трезубца, безжизненно обвисла на подбородке. Вокруг сколотых в пучок на макушке волос виднелись фиолетовые цветы. Вместо синей мантии своего Ордена Меру он носил синюю накидку. Рубиновые пуговицы на его небрежно расстегнутой куртке были украшены резьбой в виде бобров, причем нескольких не хватало. За цветастый пояс можно было купить целую корову, если бы на нем не облезла позолота. И лишь лютня с длинным грифом выглядела пока что невредимой.

При виде Паршурама Нар Ад заулыбался так тепло, будто ачарья был его братом, вернувшимся с многолетней службы на границах.

– Ты специально спланировал это, несчастный… – заворчал Паршурам.

– Э-э, э-э, нет. – Нар Ад вскинул палец, призывая Паршурама замолчать, и сердце Налы пропустило удар. – Дай закончить. – И его грязные ногти скользнули по струнам. – Продолжай, дитя.

Нала лишь сейчас заметила девушку в легком платье: та пряталась в тени зарешеченного окна. Девица, словно очнувшись от транса, вышла в слабый свет, льющийся от фонарей на потолке. Кукольное личико незнакомки было обрамлено черными кудрями, губы посинели от нектара ночи, а на плече сидела крыса, на голове которой, как бы это невероятно ни выглядело, размещалась крошечная шляпка.

– Да, учитель, – медленно проговорила она.

Левая рука Нар Ада скользила по ладам, а правая – перебирала струны. Девушка прочистила горло, а затем запела. Это была не столько песня, сколько заклинание тайны, льющееся из ее горла. Нала почувствовала, что, стоило зазвучать мелодии, она сбросила все тревоги, подобно тому как Такша сбрасывает кожу. Изысканный голос девушки все лился, а сама она одновременно перебирала пальцами руки в воздухе, словно ткала на невидимой прялке. По рукам Налы пробежали мурашки, и она чувствовала себя… счастливой… ровно до тех пор, пока Нар Ад не присоединился к пению.

И стеклянный замок, воздвигнутый на надежде и счастье, рухнул. Люди вокруг распахнули глаза и, хмурясь, заморгали, оглядываясь по сторонам. Крыса с писком отпрянула назад, прячась в волосах девушки. Нар Ад уже затянул следующую строфу, но в этот миг Паршурам стукнул кулаком по столу.

– Прекрасно, да? – горделиво поинтересовался певец.

– Это ужасно, – буркнул Паршурам. Нала не могла с этим не согласиться. – Это выше моего понимания. Зачем ты вообще разеваешь пасть и пытаешься изобразить какой-то ритм? Я говорил тебе это и в прошлый раз. Когда ты пел в прошлый раз, в городе все куры улетели на юг! А куры не перелетные птицы!

– О, ты преувеличиваешь, – усмехнулся Нар Ад, несмотря на то что стонущие вокруг выпивохи явно указывали на обратное. – Знаю, боги пения не благословили меня при рождении, но ведь ни один меч нельзя заострить за взмах точильного камня. Не так ли, Шри?

– Точильный камень сказал мечу, что он не верит в любовь с первого взмаха, – безо всякого выражения откликнулась Шри. Нар Ад расхохотался, а Паршурам, казалось, сейчас готов был начать извергать лаву.

– Нет, дело не в том, что ты не благословлен пением, дело в том, что им проклят. Либо ты прекратишь это песенное богохульство, либо узнаешь, насколько легко тупые мечи могут перепилить глотку.

– Ладно, ладно, – откликнулся Нар Ад. – Просто иногда для того, чтобы правильно оценить произведение искусства, нужно, чтобы его озарил правильный луч света. Не так ли, Шри? – Нар Ад бросил на нее грустный взгляд.

– Без света нет большой разницы между волком и псом, – нараспев откликнулась Шри. Крыса, невидимая среди ее кос, согласно запищала в ответ.

Нар Ад отложил лютню в сторону, и Паршурам тихонько хмыкнул, но в голосе его уже не оставалось и следа гнева. В голову Налы невольно закралось опасение, что Нар Ад специально пытал их своим пением, чтобы они успокоились.