Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

по поводу и без, и не стеснялась кусаться. А взгляд... Взгляд у гадостной твари был такой, словно она проклинала весь его род до седьмого колена, стоило лишь ему подойти к ней с седлом.

Ночевать ему приходилось на постоялых дворах, которые гордо назывались «Веселый Поросёнок», «Корона и клоп», и его любимый — «Три блохи». Название, к слову, было подходящим. В каждом матрасе жил целая армия шевелящихся мелких кровопийц, которые, как выяснилось, прекрасно различают титулы и особенно рады именно баронам.

А еда… Никакая еда не может быть одновременно сырой, подгоревшей и абсолютно безвкусной, но здешние повара приняли это, как вызов. Вчерашнее рагу из морских гадов даже пыталось сбежать из его тарелки. Во всяком случае, какие-то слизкие существа, которых ему подали вчера на ужин, вполне уверенно гребли в "пикантном соусе" и гнали волну.

Бертран тоскливо вздохнул. Он привык к лишениям с раннего детства, ведь кто ещё, как не бобёр-звероморф, с детства спит на сырых пнях и может за час перегрызть столетнюю сосну для плотины? Его семья, довольно, к слову, многочисленная, никогда не была слишком близка к трону или к сильным мира сего. Имея среди своих отпрысков множество хороших инженеров и талантливых архитекторов и зодчих, бобры-звероморфы жили сами и воспитывали своих детей в постоянном труде. Бертран не был исключением в этом, как, впрочем, и не был выдающимся гением на фоне своей родни. Один из многих... В окружение короля он попал волей случая, а точнее, тот однажды имел возможность оценить исключительную память и неплохие математические способности ещё юного бобра. Что же, эта работа ничуть не хуже всех других. Возможно, даже более ответственная и уж точно более нервная...

Но... Пожалуй, ничто — ничто! — не бесило Бертрана больше, чем одно устойчивое и позорное заблуждение, с которым ему пришлось столкнуться в этих богом забытых краях.

Всё началось, казалось бы, с невинного "Здравствуйте, сэр!" от пузатого трактирщика с ушами, как у сычика, и подозрительным шрамом поперёк крючковатого носа. Вот только вместо почтенного «Барон Де Бивар» он продолжил:

— Сэр Выдра, покушаете ли вы кролика в сметане или вам подать нашей фирменной похлёбки из жабьих лапок?

Сэр. Выдра.

Он сперва подумал, что ослышался. Или что трактирщик был пьян. Или ему просто повылазило. Ведь как можно спутать потомственного звероморфа-бобра с таким недоразумением, как выдра?!

Он пытался было объяснять. Вежливо. С достоинством. С демонстрацией хвоста, между прочим.

— Видите, любезный? Хвост — плоский. У выдр такого нет. У них... — он беспомощно махал рукой, вспоминая анатомию очень дальних родственников, — ...круглый!

Трактирщик некоторое время смотрел на него, как баран на новые ворота, а потом хохотнул:

— Эх, вы там в вашей столице совсем, видать, заскучали, Ваше Благородие! Чего только благородные мужи не напридумывали, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность... Выдра, бобёр, какая разница?

И он весело подмигнул...

Де Бивар опешил. Впервые в жизни он лишился дара речи. А трактирщик, словно не замечая этого, продолжал ждать его заказа.

Бертран, всё ещё пребывая в шоке от столь вопиющего случая его ошибочной идентификации, автоматически кивнул:

— Первое… да, давайте… первое.

— Отличный выбор, сэр Выдра! — довольно заявил трактирщик и шустро удалился, не заметив, как у барона дернулся глаз.

Бертран шумно выдохнул и откинулся на спинку стула, проклиная в уме всё на свете: начиная от судьбы-злодейки, приведшей его в этот трактир, и заканчивая предками трактирщика, в которых, судя по всему, не обошлось без сволочей. Печь весело потрескивала, комары вяло кружили у окна, за стойкой кто-то икал, видимо, переоценив свои силы… Идиллию нарушил трактирщик, который возник вновь через несколько минут, победоносно неся глубокую миску, из которой поднимался пар и что-то подозрительно плавало.

— Ваше первое, сэр Выд— эээ, Ваше Благородие! — сказал он с широкой улыбкой. — Только с огня!

Барон опустил взгляд в миску. В мутноватом бульоне покачивались некие субстанции, подозрительно напоминающие… конечности. Причём отнюдь не кроличьи. С тревожным подозрением он ткнул ложкой — и выловил одну из них. Зеленую и с перепоночками.

Он приподнял её на уровень глаз, слегка пошевелил — и лапка задёргалась в ложке.

— Это… — с трудом выговорил он, — …что?

— Похлебка, сэр! Как вы и заказывали! — оживился трактирщик. — Лучшие лягушачьи лапки в округе! Свежак! Только с болот Лианты! Местные их за «зелёное золото» держат, между прочим.

— Я… — Бертран закрыл глаза, борясь с тошнотой. — Я заказывал кролика. В сметане. А не эту земноводную пехоту, бесславно павшую в неравном бою.

Трактирщик искренне удивился:

— Так вы же сами сказали — «первое», Ваше Благородие. А у нас первое — это похлёбка. А похлёбка у нас сегодня одна. Лягушачья. Всё логично!

— Логично?! — зашипел барон. — Я же вам нормальным языком сказал — принесите мне первое блюдо, которое вы назвали. Где, скажите мне, здесь кролик?! Здесь... — он потряс ложкой в которой снова задергалась лягушачья лапка: — ...подозрительные окорочка неустановленного происхождения!

— Так кролик уже закончился, — добродушно развёл руками трактирщик. — Но вы не волнуйтесь! Лягушачьи лапки у нас самые свежие! У нас даже сертификат качества есть!

— Сертификат?! Качества???— Бертран неверяще уставился на миску с похлёбкой. — У вас есть сертификат на лягушачью похлёбку?

— Ну… почти. Это расписка от одной старушки, что в том году у нас квакающее рагу заказывала. Она даже "спасибо" написала — вот, мы и повесили!

Барон глубоко вздохнул, решив, что лучше будет сдаться, чем пытаться вразумить человека, который считает бобра версией выдры с маркетинговым апгрейдом.

— Прекрасно… — сказал он, беря ложку со смирением обречённого. — Оставляйте мне вашу жабью похлёбку. Только умоляю… на десерт не приносите мне улитку в карамели. Или жука в кляре.

— Эээ, ну вообще-то, жуки в кляре у нас только по пятницам… — протянул трактирщик, почесав за ухом. — Но могу подогреть для вас яблочный пирог с корицей...

После его ухода Бертран приступил к позднему ужину, стараясь вылавливать из гущи только редкие кусочки картофеля и моркови. Он с тоской подумал о Беатрисе, тёплой ванной, нормальной еде и, желательно, мире, где никто не путает уважаемых бобров с выдрами.

Глава 6. Руми

Следующее утро стало для Елены потрясением. Она быстро вошла в роль важной гостьи и нежилась по утрам в мягкой кровати подолгу. Какая прелесть, что не нужно срываться бегом, лететь на работу,