"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Булыгин даже не моргнул.

— Вы вызвали к себе начальников этих… Главных паровозных мастерских? — голос действительного статского советника лязгнул металлом. Булыгину была безразлична игра слов про заводы и мастерские. — Прямая воля Его Императорского Величества заключалась в том, чтобы ни один казенный заказ, касающийся железных дорог, не был просрочен или выполнен недобросовестно! Строительству путей сообщения нынче уделяется самое пристальное внимание короны. И вы не могли этого не знать. Как же вы допустили подобный разгул, я бы даже сказал — разбой, на предприятиях, вверенных вам для попечения и инспекции⁈

Жуков сидел с идеально прямой спиной, чувствуя, как внутри закипает глухая старческая ярость. Он отчетливо понимал: все его многолетние заслуги, все видные успехи по обустройству губернии — всё это забыто. Перечеркнуто в один миг, раз этот столичный выскочка смеет так разговаривать с ним, с уважаемым тайным советником. Это было не по чину. Не по рангу. Но Булыгин откровенно шел напролом.

Но чем ответить наглому ревизору, у пока еще действующего губернатора нашлось. Жуков прекрасно понимал: Булыгин — кто угодно, но только не креатура Сергея Мальцева, всесильного промышленника, чья финансовая империя опутала не только Калужскую губернию, но и соседние.

Мальцев влиял на всё: от движения огромных капиталов до политических настроений в обществе. И если сейчас, напоследок, жестко макнуть зарвавшегося фабриканта в грязь, можно смело предполагать, что отставка самого Жукова пройдет гладко. Глядишь, еще и с оркестром проводят, под хвалебные речи и глубокие поклоны губернского дворянства за былые заслуги, а не вышвырнут по-тихому с волчьим билетом.

Мол, старый губернатор — борец за правду. Что он смог приструнить капиталы. Сейчас такая тенденция в России — борьба с казнокрадством. Бессмысленная и беспощадная.

Жуков резким движением схватил со стола бронзовый колокольчик и, не сумев скрыть нервную дрожь в пальцах, несколько раз с силой им тряхнул. Резкий звон разорвал тяжелую тишину. Массивные двери кабинета тут же распахнулись, и на пороге возник верный помощник, вытянувшийся по струнке, являя офицерскую выправку. Но был одет в гражданскую одежду.

— Зови этих голубчиков сюда, — процедил Жуков, решив напоследок продемонстрировать, кто в этих стенах всё еще истинный хозяин. Он даже позволил себе откинуться на спинку кресла и развалиться в нем настолько по-хозяйски, что это граничило с прямым нарушением строгого чиновничьего этикета.

Александр Григорьевич брезгливо поморщился от столь откровенного моветона, но быстро взял себя в руки. Тонкие губы Булыгина тронула легкая усмешка: он прекрасно читал оппонента и воспринимал эту браваду почти бывшего губернатора исключительно как жалкое лицедейство от собственного бессилия.

В кабинет тяжелым шагом вошли двое. Первым — господин Скорняков, директор тех самых Главных паровозных мастерских. Следом за ним, держась чуть позади — один из старших управляющих финансовой империи Мальцева. Сам магнат, обладая звериным чутьем и прекрасно понимая, какая экзекуция готовится в кабинете начальника губернии, под благовидным предлогом сослался на нездоровье и визита избежал.

Еще не хватало, чтобы его, Мальцева, публично отчитывали! Да и портить отношения с новым, по слухам — весьма жестким и принципиальным столичным губернатором Булыгиным, промышленник категорически не желал. Ему было куда выгоднее выстроить с чистого листа связи с новой властью на территории, которую магнат привык считать своей личной вотчиной.

«Может так и лучше…» — подумал Жуков. — «Мальцев показал неуважение новому губернатору. Будет бой.»

— Господин Скорняков! Требую от вас незамедлительно, железной рукой навести порядок во вверенных вам мастерских! — между тем, суровым, безапелляционным тоном грянул Жуков, нависая над столешницей.

Булыгин, глядя на это, лишь мысленно хмыкнул. Уж кому, как не ему, петербургскому интригану, был знаком этот избитый канцелярский прием: когда начальник кричит, багровеет, громыхает на весь коридор, а на деле — никого не наказывает и проблемы не решает. Так, погрозил пальчиком нерадивому дитяти, пустил пыль в глаза, и только.

Скорняков покорно склонил голову, готовясь переждать привычную бурю. Но Жуков, бросив короткий взгляд на Булыгина, вдруг всё понял. На мякине этого молодого волка не проведешь. Дешевый спектакль не сработает.

— Господин Скорняков, — голос Жукова внезапно упал на октаву и зазвенел льдом. — За допущенную халатность вы немедленно отстраняетесь от должности начальника Главных паровозных мастерских. Временно исполняющим обязанности с этой минуты назначается ваш заместитель, ведущий инженер.

Почти новый губернатор, услышав это, скупо, но вполне одобряюще кивнул.

«Вот же шельма столичная, далеко пойдет…» — с тоскливым восхищением подумал Жуков.

А Булыгин, уже успевший досконально изучить расклады во вверенной ему губернии, внутренне торжествовал. Только что чужими руками он безжалостно разворошил опасный осиный улей. Скорняков был верным человеком Мальцева, они сидели на жестких теневых договоренностях. Сейчас старый губернатор взял всю аппаратную грязь на себя: публично уволил ключевую фигуру промышленника. Дело сделано. А завтра в этот кабинет полноправным хозяином войдет он, Булыгин — эдакий строгий, но справедливый спаситель. Он не станет возвращать всё как было, нет. Он просто изящно подстроит пошатнувшуюся мальцевскую империю под свои собственные нужды.

— Благодарю вас, Константин Николаевич. Вы всё сделали абсолютно правильно, — гладко произнес Булыгин, поднимаясь с кресла и застегивая пуговицу вицмундира. — С меня причитается. Не желаете ли отобедать со мной в ресторации?

Старый губернатор тяжело посмотрел на своего молодого преемника.

— Ком в горле застрянет, — глухо ответил Жуков, отворачиваясь к окну.

* * *

Главные паровозные мастерские.

Не только я околачивался у проходных ворот мастерских. Такие экстренные, внеурочные вызовы заводского начальства «на ковер» к губернатору никогда не проходили бесследно, и рабочий люд нутром чуял надвигающуюся грозу. Народ волновался, кучковался в курилках, тревожно обсуждая новости сквозь кашель и едкий махорочный дым.

И дело было вовсе не в горячей любви к начальству. Ведущего инженера мастеровые еще кое-как уважали, хоть и недолюбливали за чрезмерную въедливость и скрупулезность к чертежам. А вот директора, господина Скорнякова, откровенно презирали.

Сперва, только заступив на должность, он рьяно взялся за дело, даже выбил для Калуги этот самый важнейший императорский заказ на паровозы. Но потом резко остыл. Рабочие люди ведь не слепые — они прекрасно видят и наглое воровство, и равнодушие к производству.

Взять тех же цеховых мастеров — Эраста и прочих надсмотрщиков. Появлялись в цехах только к гудку: в начале и в конце смены. На качество выточенных деталей даже не смотрели, отмахивались. Начинали бегать и орать, только когда шел откровенный, масштабный брак, за который могли строго спросить сверху.

Такое отношение быстро расхолаживает. Уж такова парадоксальная русская душа: с одной стороны, мы не любим тех,