Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

class="p1">Они ушли, но через год вернулись, ибо империя никак не желала признать верховенство Степи, не желала сама обращаться Степью. В долину По вторглись орды ещё более грозные, чем в предыдущем году. Когда путь гуннам преградили стены Аквилеи, варвары взяли город и стёрли его с лица земли.

— Долой Стену, да здравствует Степь!

Та же печальная участь постигла Патавий, Верону, Бергамо и Виченцу. Медиолан и Павия капитулировали без боя и были пощажены, отделавшись лишь грабежом. Покуда пощажены…

Силы Аэция были ничтожны, и он тщетно пытался удержать основные дороги, ведущие на Рим, который уже замер в ужасе. Город послал навстречу Божьему Бичу делегацию во главе с папой Львом.

Позднее папа утверждал, что его грозный облик и слова повергли в замешательство уродливого варвара, и тот молил позволить ему уйти из Италии. На деле всё было проще. Рим, а вместе с ним и Италия были обречены, если бы не несколько обстоятельств, воспрепятствовавших поглощению Стены Степью. Историки подробно разобрали их. Во-первых, отнюдь не бездействовал Аэций и его деятельные помощники, тревожившие гуннов дерзкими нападениями. Во-вторых, в это самое время гунны потерпели поражение в Иллирии от ромеев. Кроме того, в Италии был неурожай, и если в предыдущем году, Аттиле удалось без особых хлопот прокормить в Галлии свои бесчисленные орды, то в Италии гуннам грозил голод. Их бесчисленность грозила обернуться поражением безо всякой битвы, и, взяв Рим, Аттила рисковал остаться без армии, какая перемёрла б от голода пред лицом подступающих с севера вестготов. Потому-то Аттила принял предложенное ему Львом золото и ушёл восвояси, даровав первосвященнику славу героя и чудотворца.

— Я ещё вернусь, если не выдадите принцессу Гонорию! — пообещал Аттила. — Вернусь…

Император Степи выполнял все свои обещания. Невыполненным осталось лишь одно — вернуться.

Наверно, Аттила мечтал умереть своей смертью, хотя и не страшился погибели на поле брани. Наверно…

Но он не искал смерти. Смерть сама нашла его.

Мы так и не знаем достоверно, как это случилось, но легенда передаёт, что грозный император Степи пал от руки юной жены Ильдеки, красавицы, захваченной в одном из покорённых гуннами племён. Но, верно, это всего лишь романтическая легенда, что так любимы во все времена, а на деле Аттила скончался от внезапного кровотечения, ибо был уже не молод и склонен к излишествам[9K37].

Император Степи был похоронен гуннами с невиданными почестями. Его тело заключили в три гроба: золотой, серебряный и железный и зарыли в глубокой могиле, все следы которой стёрли с лика земли, чтобы предотвратить поругание.

Гунны были народом, непостижимым для европейца. Едва оплакав своего повелителя, они тут же отметили его смерть весёлым пирком, а наутро и вовсе забыли о нём. Пожалуй, куда больше печалился об Аттиле Аэций, кровный брат и соперник. Аэцию было грустно. Он опасался, что без Аттилы ему будет скучно…

Четыре года… Судьба отвела четыре года. Четыре года Аэцию, четыре года гуннам…

Аэций, не без основания считавший себя спасителем государства, вознёсся ещё выше. Он сосватал сына за императорскую дочь и не свергал незадачливого Валентиниана лишь по той причине, что зваться Аэцием было почётней, чем императором. Аэций вёл себя подчёркнуто пренебрежительно по отношению к императору, он даже не брал с собой стражу, отправляясь во дворец, словно желая сказать: на что-то способно это ничтожество! Он просчитался. Валентиниан был ничтожеством, более полным, чем то представлялось Аэцию. Однажды он улучил минуту и вонзил в спину Аэция меч, какой до этого никогда не обагрялся кровью. Величайший из воинов пал от руки величайшего ничтожества и труса.

Кажется, Валентиниан был горд этой победой, даже не сознавая, какую ужасную ошибку совершил, умертвив единственного защитника. Он даже полюбопытствовал у своего приближенного Максима:

— Каково?!

Тот был честен и ответил:

— Убив Аэция, вы, ваше величество, добровольно отсекли себе левой рукой руку правую!

Вскоре после этого Максим подговорил двух телохранителей императора, в прошлом гвардейцев Аэция, умертвить Валентиниана, что те и исполнили…

Как нередко бывает, империя, созданная гением деспота, рухнула после его смерти. Крепость державы гуннов основывалась лишь на личном авторитете Аттилы — храбрости, мудрости, решительности, благородстве, что признавались и друзьями, и врагами. Сыновьям Аттилы было далеко до их отца, и предводители союзных племён не намеревались терпеть их верховенство. Ведь это не Иллак водил их в победоносные походы, не Денгизих даровал им богатую добычу, не Ирнак был милостив, словно к лучшим друзьям. Сыновья были вздорны и неразумны, в их сердце не было ни мудрости, ни благородства. Сразу же после смерти отца они начали борьбу за его трон и попытались разделить подвластные племена по жребию, словно то были не союзники, а бессловесные рабы.

Глядя на это безобразие, союзники восстали. Первым извлёк меч король Ардарих, отважно сражавшийся в памятной битве на Каталаунских полях. Он поднял войну против гуннов и разгромил их, умертвив Иллака, наследника Аттилы. Вскоре после этого гепиды вытеснили гуннов из Дакии, а остготы — из Паннонии. Денгизих какое-то время держался к северу от Дуная, но был разбит германскими племенами и пал в одном из сражений. Младший из сыновей Императора Ирнак увёл остатки племени на восток, к Уралу, где гунны были поглощены аварами. Великий народ гуннов бесследно растворился в просторах великой Степи. Гунны исчезли столь же стремительно, как и появились. Столь же бесследно. Остались лишь память об уродливых всадниках и предания об Атли — могучем короле, герое многих легенд.

И в тот же миг окончательно исчез и другой великий народ — хунны, что были поглощены Великой Степью и Великой Стеной. От их не осталось ничего, ни памяти — лишь сухие строки китайской хроники.

Два народа, два императора, две судьбы, две мечты…

Народы исчезли, императоры обрели упокоение, и могила их заросла ковылем, судьбы стали историей. А вот мечты…

Великий шаньюй Модэ мечтал создать великую империю и возвыситься над Стеной.

Ни одной мечте императора свистящих стрел не суждено было сбыться, ибо возвышение обернулось крахом, а империя рассыпалась прежде, чем была достроена…

Великий царь Аттила мечтал сокрушить великую империю и возвыситься над Стеной. Аттила был более счастлив.

Спустя четверть века после смерти Аттилы одна его мечта была осуществлена: варвары сокрушили империю…

Но второй мечте императора свистящих стрел не суждено было сбыться: Степь не сумела восторжествовать над Стеною. Пока не сумела…

Мечты…

Отражение-18

(год 79.11.546 от смерти условной бабочки)

Код Хранителя — Zet-194

Перекос событий замедлен. Варвары проводят весь год в Иллирии. Ни одна,