"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Девятого мёртвый адепт был один.

Верен замолчал. Потом достал огрызок карандаша и переписал себе дату.

К обеду академия окончательно перестала работать.

В столовой не ели — обсуждали. Тефтеля унесли вчера, а разговор о нём только набирал силу и успел обрасти подробностями. Что он был не просто тефтель, а с подливой. Что лекарская сняла чары за час, но человек ещё сутки отказывался разговаривать. Что запах в галерее держался до утра и хозяйственная служба трижды переспрашивала, чем именно там мыть. Отдельной веткой шло, что в трёх задних возках лорда было вино, что вино уже в подвале и что подвал с утра стерегут вдвое лучше, чем ворота.

— Я узнавала, — сообщила Тай, придвигая миску. — Тефтель на бал не выйдет. Пишет, что нездоров.

— Я бы тоже написала.

— Я бы вообще уехала.

За их столом шли ставки.

Ставки на балы в этой академии были древнее самих балов и подчинялись собственному укладу, в котором Айра успела разобраться ровно настолько, чтобы не встревать. Ставили на всё: кто откроет танцы, сколько од осилит страж, упадёт ли люстра.

— На люстру не ставь, — предупредила Тай.

— Ты это уже говорила.

— Я говорила, чтобы ты знала. А теперь говорю, чтобы ты не забыла. — Тай ткнула ложкой вверх, в потолок столовой, за которым, по её представлениям, где-то висела та самая люстра. — Каждый год находится человек, который думает, что уж на этот-то раз.

— А ты на что поставила?

Тай замялась. Это было ново: Тай не замялась ни разу с осени.

— На духов, — сказала она наконец, глядя в миску.

— На каких духов?

— Что на балу объявятся сразу оба. Дух ночного огня и Дух полуденной тьмы. — Тай подняла глаза, и в них было чистое, ничем не омрачённое ожидание чуда. — И подерутся.

Айра медленно положила ложку.

— Я тебе рассказывала, кто такой Дух полуденной тьмы.

— Рассказывала.

— И кто такой Дух ночного огня — тоже рассказывала.

— Ага, — сказала Тай. — Поэтому я и поставила. Я знаю про них больше всех в этой академии. Это называется осведомлённость.

— Это называется мошенничество.

— Это называется осведомлённость, — твёрдо повторила Тай. — Мошенничество — это когда ты знаешь, что будет. А я просто очень хорошо знаю, кто.

Спорить было не с чем. Айра доела молча, обдумывая, как именно ей теперь весь вечер не быть двумя духами сразу.

Кейра сидела через два места, у стены, — там, где сидел её брат. Собственное её место, соседнее, так и стояло пустым. Перед ней была полная тарелка, и Ним рядом ела из своей, не разговаривая.

Смотрела Айра туда дольше, чем собиралась.

— Она пойдёт? — спросила она у Тай негромко.

— Пойдёт. Ей сказали, что можно не ходить. — Тай пожала плечами. — Она сказала, что придёт. Знаешь, я её понимаю. В комнате хуже.

Регламент Юст огласил в нижней галерее, за два часа до срока, собрав пятёрку у доски объявлений.

Лист был тот самый, трёхдневной выдержки, за это время переписанный набело и обзаведшийся полями.

— Пункт первый, — начал Юст. — Явка. Академия собирается вся, поэтому явка не отмечается. Это, между прочим, уязвимость.

— Чья? — спросил Тевр.

— Общая, — мрачно сказал Юст. — Если явка не отмечается, никто не может доказать, что он там был. И никто не может доказать, что не был.

— И что?

— И то, что я всё равно отмечу. Себе. — Он показал шнурок с узелками. — Дальше. Пункт третий, важный, я его вчера дополнил. За бархатный шнур не заходить.

— Про это все уже поняли, — сказала Ним.

— Все поняли неправильно! — Юст поднял палец. — Все поняли, что нельзя, потому что превратят. А я выяснил, что дело не в этом. Чары ведь не наказывают. Они приводят в соответствие.

— В соответствие с чем?

— С тем, чему за шнуром место. — Юст сделал паузу, довольный. — За шнуром гости и угощение. Гость ты или угощение — решают по жетону. Нет жетона — значит, ты не гость. А кто ты тогда?

Тевр очень медленно опустил свой короб на пол.

— То есть если бы у него был жетон...

— То он был бы гость.

— А без жетона он...

— Закуска, — сказал Юст.

— Он не закуска, он тефтель, — вмешалась Ним. — Я видела. А закуской его ректор назвал, мне передавали.

— Тем более! — Юст был совершенно счастлив. — Одно и то же событие названо двумя словами. Одно для тех, кто видел, второе для бумаг. Я это узлом отметил.

Отметил он. Ну конечно.

Айра слушала вполуха и думала о своём.

О своём — то есть о костяшке с гербом, которую третьи сутки таскала при себе и которую ей подсунули под камень вместе с щепотью серой золы. Костяшка была настоящая. Настоящая, гостевая, с прорезью для шнура и с гербом Совета — а вчера человека, у которого такой не нашлось, унесли под полотенцем на носилках вчетвером.

Хорошо. Допустим, чары читают жетон.

А если жетон именной?

Она передвинула эту мысль туда и обратно, как передвигают монету по столу, и не придумала, как проверить это иначе, чем на себе.

— Пункт восьмой, — доложил тем временем Юст. — Заговорил член Совета — отвечай коротко, правдиво и не всё.

— И не всё, — повторила Ним, будто пробуя на зуб. — А если не выйдет?

— Тогда коротко и правдиво, — сказал Юст. — Но лучше, чтобы вышло.

Кейра стояла с краю и молчала. Юста она дослушала до конца, ни разу не переступив с ноги на ногу, и, когда он свернул лист, кивнула ему — коротко, серьёзно, как кивают человеку, который сделал полезное дело.

Юст порозовел до ушей и уронил шнурок.

К шести академия перестала быть академией и сделалась одним большим предбанником.

В коридорах пахло крахмалом, ваксой и раскалённым утюгом. Из умывален несло мокрой шерстью. У всех дверей стояли, сидели и лежали адепты в разной степени готовности, и все они одалживали друг у друга одно и то же: щётку, иглу, второй ремень и мнение о своём внешнем виде.

У Ним, разумеется, было всё.

К седьмому часу в тупичке у кладовой стояла очередь к зеркалу,