"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Она встала у стены.

— Я на посту, — сказали ей в плечо.

Верен привалился к той же колонне и держал стакан обеими руками — не пил, просто держал.

— Вижу.

— Стакан — для маскировки. — Он произнёс это с достоинством человека, который продумал всё заранее. — Человек со стаканом выглядит занятым, и с ним не заводят светских бесед. Я это вывел ещё на приёме.

— И как, работает?

— Вы первая, кто подошёл. И то по делу.

Через четверть часа стало ясно, что зала — это не одно место, а несколько, и живут они по-разному.

У дверей стояла академия: три цвета вперемешку, локти, смех, шёпот на весь ряд. У колоннады — старшие курсы, парами и тройками, все страшно взрослые. В середине, под люстрой, была пустота, обведённая людьми: там полагалось танцевать, но зайти туда пока никто не решался.

А верхняя галерея была отдельным государством.

Она шла по второму ярусу, опоясывая залу, и от лестницы её отсекал вишнёвый шнур на двух медных стойках. За шнуром стояли гости: столичное сукно, меха, на которых свет лежал не так, как на здешней шерсти. Оттуда смотрели вниз, и то ли освещение было такое, то ли ещё что, но каждый взгляд с галереи весил, как печать: господа наверху, чернь внизу.

Наверное, всё-таки освещение.

Стража у шнура стояла иначе, чем вчерашний смотритель с полотенцем. Стража стояла так, будто ей объяснили, что бывает.

— Наверх сегодня никто не полез, — сказал Верен. — Я приглядываю. Люди учатся.

— Люди помнят, чем пахнет.

— Это надёжнее, — согласился Верен.

Костяшка с гербом не согрелась и здесь, в этом жару. Кости вообще не греются.

Тай ушла в двери и вросла в них так, что через четверть часа академия начала обходить этот проём стороной, сама не понимая почему.

Серак встал у восточной стены, там, где кухонный ход, и немедленно нашёл себе дело: у одного из подавальщиков разошёлся ремень на подносе, и Серак его перехватил — быстро, двумя движениями, и вернул. Подавальщик поблагодарил и ушёл, а Серак остался стоять где стоял, с лицом человека, который никуда не собирается.

Юст обнаружился у колонны с листом.

— Пункт четырнадцатый, — сообщил он Айре вместо приветствия. — Я его только что дописал. Не стой спиной к музыкантам.

— Почему?

— Не знаю, — честно сказал Юст. — Но все стоят к ним лицом. Значит, есть причина. Может, боятся, что сбегут или ещё чего.

Он отошёл записывать дальше — то есть завязывать узелки, потому что записывать было нельзя.

Из пятерых подозреваемых в зале были все.

Виерна стояла у второй колонны — в стороне от всех и одновременно там, откуда видно всех, и лицо у неё сегодня было чуть чётче обычного, будто на бал она вышла с открытым забралом. Мастер Гарвен обнаружился у чайного стола, где ему трижды пытались что-то сказать и трижды получили своё заслуженное «нет». Лирна танцевала — первой из старших вышла в круг, и танцевала хорошо, и Айра отметила это с тем неприятным чувством, с каким отмечают, что подозреваемый умеет то, чего не умеешь ты. Лаборант Унн стоял у стены со стаканом, ни с кем не разговаривал и выглядел совершенно счастливым: ему, кажется, довольно было того, что рядом много людей и никто от него ничего не хочет.

И Кеонис — у дальней стены, под галереей, где на кронштейнах стояли короба.

Морок, который весь вечер держал над танцевальным кругом высокое звёздное небо — не как в жизни, а как в книжках, с большими ровными звёздами, — шёл оттуда. Раз в четверть часа Кеонис проходил вдоль коробов, что-то подкручивал, и небо чуть-чуть менялось.

Айра прошла мимо него дважды. Оба раза он был занят делом. Оба раза руки его работали чисто, без лишнего, и оба раза ей было видно всё: где узел, где перехват, где он подтянул сползающее.

Никто в этой зале, кроме неё, не смотрел на потолок дважды.

Красиво работает. Тем обиднее, что подозревать его всё равно придётся.

Лорд Мат обнаружился у среднего стола — его почтительно окружали, он слушал всех по очереди и не пил ничего. Мундир сидел по размеру и здесь.

Пятеро. Все на виду. Никто никуда не идёт.

Наживку забросили вчера, и к сегодняшнему вечеру по академии ходило уже три версии: что оружие разбирают, что оружие разобрали и что оружие разобрали и собрали из него два новых. Слух Юста жил уже сам по себе и рос быстрее, чем она рассчитывала.

А в зале никто не дёргался.

Айра постояла ещё, посмотрела ещё и признала честно: если он здесь, он держится лучше неё.

Мир тем временем жил своей жизнью.

Нтар вышел из-под чайного стола, деловито прошёл вдоль стены, примерился к чьему-то оброненному вееру и уволок его — не таясь, спокойно, как выносят своё. Академия проводила его взглядом и вернулась к разговорам. Гость с галереи, перегнувшийся через перила в этот самый момент, застыл — и его пришлось увести под руку.

Кот обнаружился в горе гостевых шуб у гардеробной.

Точнее, обнаружилась вмятина: в самой середине груды тёмного меха лежала ложбина размером с крупную собаку, и от груды шло такое довольство, что двое служителей, проходя мимо, оба замедлили шаг и оба не поняли почему.

Айра прошла мимо и не задержалась.

Живи. Ты у нас единственный, кому здесь хорошо без оговорок.

А на верхней галерее, в дальнем её конце, куда не доставал свет огоньков, стояла Хладная Графиня.

Она стояла у самых перил — там, где живым было бы неудобно, потому что оттуда дуло, — и смотрела вниз, на танцующих. Мехов на ней сегодня было больше обычного. Призрачный слуга с бесполезным светильником держался в трёх шагах позади.

По обе стороны от неё, вцепившись в перила, стояли девочки.

Они смотрели вниз не отрываясь. У них были совершенно голодные лица — те, какие бывают у детей, которых привели в лавку смотреть, но ни в коем случае ничего не покупать.

Айра смотрела на это дольше, чем стоило.

Внизу как раз начался круговой танец, тот, где меняются парами, и зала пошла кругом, и с галереи это, должно быть, выглядело хорошо. Девочки скользнули вдоль перил поближе к лестнице, где круг был виден весь, и Графиня двинулась следом.

А потом с лестницы к шнуру подошёл первокурсник.

Айра