Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

Мне и не нужен был ответ. Я и так всё видел уже месяца три: как он оказывается у кассового блока в те минуты, когда она выходит, и как старательно смотрит мимо неё.

И понимал я тоже всё. Она — финансист, она разговаривает с банками, она в свои двадцать пять двигает потоки, за которые в приличной конторе отвечает вице-президент. А он — парень с кулаками и мотоциклом, у которого в графе «образование» стоит прочерк.

— Послушай, Федь. Знаешь, во что я верю? Я верю в талант и практику, а не в бумажки. Но бумажка иногда нужна человеку, чтобы он сам себе разрешил.

Он поднял глаза.

— Короче, так. С понедельника идёшь учиться логистике. На нормальные практические курсы. Закупки, маршруты, запасы, стоимость доставки, складские остатки. Курсы оплачиваем мы. Через три месяца мне нужен твой новый уровень и человек, который отвечает за всю цепочку целиком.

— Зачем, Игорь Валерьевич?

— Затем, что у тебя работает голова и работают руки, а связи между ними нет. Я эту связь оплачу. Пойдёшь на повышение.

Я сел в машину.

Я не альтруист.Но с другой стороныВеру надо было передавать в хорошие руки. Такие, как она, в две тысячи девятом на дороге не валялись: рынок был завален уволенными менеджерами, но людьми, которые в мёртвом банковском секторе умеют находить живые деньги, он завален не был. Уйдёт в другую фирму — и половина моих схем встанет. Удержать её зарплатой я не мог: тот, кто перекупает, всегда даёт больше. Удержать можно было только одним — сделать так, чтобы ей здесь было что терять, кроме оклада.

Дома нас развернули на пороге.

Наши женщины готовили какой-то гастрономический сюрприз и потребовали, чтобы мужчины погуляли и не мешали. Судя по довольным мордашкам Ани и Насти, мелькавшим в дверном проёме, близняшки тоже принимали в этом самое деятельное участие — во всяком случае, обе были в муке по локоть.

Мы с Андреем, не сговариваясь, спустились в зал в цоколе за гаражом.

Я молча кивнул ему на вторую пару перчаток.

Мне надо было сбросить напряжение. Мы встали к снарядам, и минут двадцать в зале не было ничего, кроме сухого глухого гула. Я методично, серия за серией, вбивал кроссы в мешок, пока руки не налились свинцом, а пот не залил глаза. Андрей рядом ритмично гонял пневмогрушу.

Я поймал себя на том, что мне остро не хватает Серёги.

Серёга с утра уехал за город — разбираться с застройщиком, который встал посреди котлована и теперь торговался, отдавая нам объект за долги. В том году половина Подмосковья выглядела именно так: краны стоят, заборы гниют, а хозяин ищет, кому передать всё это вместе с обязательствами.

Жаль, что его не было. С Серёгой можно было встать в жёсткий спарринг, без дураков принять пару крепких в корпус и на десять минут выключить голову, нормальной физической болью. С женихом дочери так работать было нельзя. Пришлось бы потом объяснять Алисе, почему её зайчик ходит с фингалом. Или почему с фингалом хожу я.

Вымотавшись до предела, я скинул перчатки, бросил их на мат и опустился в старое кожаное кресло в углу. Потёртые подлокотники, продавленное сиденье — и невероятно удобное. Я откинул голову и остывал под струёй из кондиционера.

Андрей закончил серию, вытер лицо полотенцем, расшнуровал перчатки и сел напротив на скамью. Он долго молчал, разглядывая сбитые костяшки. Потом поднял на меня глаза.

Растерянности в них уже не было. Был чистый напряжённый интерес человека, у которого только что сломали картину мира и который хочет понять механику поломки.

— Игорь, — сказал он. — можно вопрос

я кивнул

-Я четыре года провёл в Стэнфорде. Я разобрал сотни кейсов, от General Electric до всей этой новой публики из Долины. Но я нигде не слышал и ни в одной книге не читал про такую компанию, как ваша. Это аномалия.

— Что именно тебя смущает?

— Да всё. — Он подался вперёд, опираясь локтями о колени. — Вы одновременно делаете пять разных бизнесов. Залоговое микрофинансирование. Сеть ломбардов. Армия курьеров, которая гоняет по городу с наличностью и документами. Кассовые узлы и терминалы. И вдобавок вы скупаете с рынка обесцененные активы. По классической теории такая диверсификация убивает компанию вашего размера. Вы должны были захлебнуться в управлении.

— А мы не захлебнулись.

— Вот именно! И это первое, чего я не понимаю.

Я усмехнулся.

— Потому что ты считаешь, что это пять бизнесов. А это один.

Он замер.

— Смотри. — Я подобрал с пола полотенце и бросил его на подлокотник. — Что случилось в стране год назад? Банки перестали давать деньги. Межбанк встал. Кредитные линии позакрывали даже тем, кто платил двадцать лет. У всех вокруг — у мелкой розницы, у перевозчиков, у застройщиков, у бабки с золотым кольцом — исчезло одно и то же. Не прибыль. Ликвидность. Деньги сегодня, а не через квартал.

Я показал ему пятерню.

— Ломбард даёт деньги сегодня под залог кольца. Микрофинансирование даёт деньги сегодня под залог товара. Терминал превращает мятую бумажку в платёж за минуту. Курьер физически перевозит ликвидность там, где банк её перевозить перестал. А скупка активов — это то же самое, только в обратную сторону: мы даём человеку деньги сегодня, а забираем то, что стоит дорого, но не продаётся.

Я опустил руку.

— Это не пять бизнесов, Андрей. Это один товар, который продаётся в пяти окошках. Мы торгуем скоростью денег. Поэтому у нас и нет паралича управления: управлять пятью разными предприятиями невозможно, а одним — вполне.

Он молчал секунд десять. Потом достал из кармана блокнот.

— Хорошо. Тогда второе. Изнутри ваша фирма выглядит как анархия. Никаких департаментов, никаких пятиуровневых согласований. Федя переписывает маршруты за секунды, без единой визы. Вера сегодня при мне перекроила потоков на несколько миллионов, просто сходив в кассовый блок. У вас люди на нижних уровнях имеют полномочия, которых в западной корпорации нет у начальника управления. Это должно быть хаосом. А выдаёт точность часового механизма и маржинальность, которой не бывает. Откуда вы это взяли?

Я хмыкнул.

Он искал в моих действиях Смита, Друкера, Портера. Он не мог знать, что я строю не из прошлого, а из будущего, — что вся эта «аномалия» лет через пятнадцать станет банальностью, о которой напишут в тех же учебниках, и